Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 57 Чужой судьбы потёмки

- Лето в этом году что-то затянулось…
- Не скажите, это только днём, а к вечеру уже как глубокая осень.
- Мы совсем никуда не выезжаем. По вечерам у нас здесь тепло и уютно…
- Я бы тоже с удовольствием дома сидел, но одному так тоскливо…
- Откуда ты знаешь, какого сидеть одному дома? – Жюстину уже до зубной боли надоели пустые фразы, летающие над столом теннисным мячиком.
- У меня есть воображение, - с достоинством сообщил Мил.
- Никогда не поверю, что ты способен даже вообразить одиночество.
- Он имеет в виду, что я всегда могу найти занятие своему пытливому уму. А вы читали…
- Мил, прошу тебя, всунь уже в рот последний кусок запеканки. Ты же сам сказал, что ничего более вкусного никогда не пробовал.
- Жюстин, позволь нашему гостю самому решить, как поступить с тем, что лежит в его тарелке.
- Пусть уже решает быстрее. Подымать литературные темы я отказываюсь. Категорически. Лучше уж говорите о погоде. Надеюсь, что у вас скоро закончатся эпитеты к слову 'дожди', и мы сможем перейти к ликёру в гостиной.
- Мой брат пользуется хорошими манерами только в рабочее время.
- Там за это хоть зарплату платят, - вздохнула молчащая до сих пор Ежи.
- Вот, слышишь? Устами, так сказать, младенца, - обрадовался поддержки Жюстин.
- Хорошие манеры не платье, которое можно снять, если надоело, - наставительным тоном заметила Жюли.
- А может совсем не одевать? – с надеждой поинтересовалась Ежи.
- Что? – не поняла наставница.
- Манеры эти ваши. Ну зачем они мне? Я о погоде так долго говорить не умею. И литературу вашу не читала. Говорить мне не о чем, а молчать скучно. Могу, ненароком, уснуть прямо здесь, за столом, а ведь это совсем будет не по этикету…
- Бедное дитя, - с саркастическим сочувствием воскликнул Жюстин, - но в этом нет твоей вины. Даже я, человек, всосавший хорошие манеры с молоком матери, даже я, готов составить тебе компанию.
- Жюстин, прекрати нести вздор. Ты своими шуточками сводишь на нет все мои усилия. Ежи, милая, не слушай его. Это шутки у него такие. Некоторые люди, постигшие все тонкости этикета и обладающие очень хорошими манерами, позволяют себе подобные шутки. Но чтобы так шутить надо, сперва, достичь тех же высот.
- Так мне и шутить уже нельзя?!
- Жюли, прекрати мучить ребёнка!
- Я не ребёнок!
- Молчи! Я на твоей стороне.
- Ну конечно, ты добрый дядя, а я злая ведьма. А потом ты мне будешь говорить, что надо…
- Я и сейчас говорю, что надо…
- А что, собственно, надо? И кому? - вмешался в размолвку Мил.
Брат с сестрой молча переглянулись. Ответила на вопрос Ежи.
- Жюли из меня барышню делает, а Жюстин считает, что я должна быть светской барышней.
- Зачем? – удивился Мил, - барышней вполне, по-моему, достаточно.
- Твоё мнение никого не интересует, - отмахнулся Жюстин.
- Ну конечно!  Мнение может быть только одно – твоё собственное.
- До недавних пор, ты сама говорила, что наши мнения совпадают.
- Совпадали, до тех пор, пока ты ещё соображал!

- И часто у них так? – полушёпотом спросил Мил у, совсем погрустневшей, Ежи.
- Да нет. Они вообще дружные. Это из-за меня всё.
- Воспитывают?
- Угу.
- Придётся воспитаться, если хочешь жить в мире.
- Хочу. Только я бестолковая…
- Кто такую глупость сказал?
- Они. Оба. Мол, бестолковая и толка не будет. Так и сказали.
- Ещё неизвестно, кто тут толковый… Хочешь совет?
- Хороший? Хочу.
- Иди вперёд, но маленькими шажками…
- Как это?
- Не очень старайся. Делай то, что получается легко, словно само по себе, потом и до сложного доберёшься даже не заметив.
- Мне совет нравится. Особенно, про не очень стараться. А я сегодня реверанс случайно сделала.
- Вот видишь. Само получилось?
- Почти. Так волновалась, что стараться забыла.
- Кому же достался твой первый реверанс?
- Самому Королю, вот кому…
- Ты встречалась с королём? – Мил был потрясён.
- Ежи свидетельница в деле 'теней,' – вмешался в разговор Жюстин.
- А… - сказал Мил и с усилием захлопнул рот.
- Хорошо. Так случилось. Она видела Короля. Но ведь это не повод лепить из девочки светскую даму, - не унималась Жюли.
- Нет. Это не повод.  Но она служащая министерства. Ей предстоит выполнять всевозможные поручения, и я хочу быть уверен в том, что она справится с любым.
- Ты хочешь сделать из неё шпионку?  Жюстин, это отвратительно!
- Почему? – удивился брат, и даже похлопал наивными глазами.
- Потому, что шпионить низко.
- Низко, если шпионить для врага, а для своей страны даже почётно. Скажи ей Мил. Она скорее тебе поверит.
- Ну… Да… Как бы… - замялся всё ещё растерянный приятель.
- Ладно. Давай по-другому. Ежи, ты бы хотела стать шпионом и послужить своей стране?
- Я Королю обещала, а служить я буду в министерстве…
- Бедная девочка даже не понимает, что это значит, - Жюли в смятении прижала руки к груди.
- Всё я отлично понимаю. Это ты не понимаешь, что я могу и как это может помочь. Король вот понял. И Жюстин понимает.
- Но ведь ты девочка! – это был последний аргумент.
- Раз девочка, то моё место - Весёлый Двор?! – опрокинула стул и выбежала прочь из столовой.
- Что это было? – удивилась Жюли, - Я её как-то обидела?
- Понимаешь, - замялся Жюстин, - ты случайно напомнила ей о том, что ей хотелось бы забыть.
- Забыть кто она?
- Понимаете ли, Жюли, позвольте мне так вас называть. Так вот, Жюли, для многих молодых девушек выбор сферы деятельности очень ограничен. Нет ничего удивительного в том, что Ежи предпочитает службу в министерстве и так болезненно отнеслась к вашим сомнениям в её возможностях.
- Но я …
- Ты просто не понимаешь.

Молодые люди сидели в гостиной, потягивая ликёр, и пытались пофилософствовать о женской половине человечества. Но разговор не клеился.
- Женщины… - глубокомысленно тянул Жюстин, запивая шипящее слово тягучим ликёром.
- Да, женщины, - вторил приятель.
- Кажется, что уже всё понятно, а потом появляется одна и ты понимаешь, что ничего непонятно.
- И не говори. Женщины любят не только получать сюрпризы, но и делать…
- Мне можешь об этом не напоминать – у меня две сестры.
- Тебе грех жаловаться. Хочешь понять всю глубину женского коварства – спроси моего кузена.
- Это которого?
- Того самого, Фишона, который жених. Впрочем, можешь не спрашивать. Он не любитель бредить старые раны. Я тебе сам расскажу.
- Мы что, будем сплетничать? – заинтересовался Жюстин.
- Сплетничают женщины, а мы говорим о женском коварстве вообще и об отдельном случае в частности.
- Кроме того мы, будем говорить о Фишоне с симпатией и сочувствием. Неправда ли?
- Именно! Женские сплетни так безжалостны…
- Женщинам вообще жалость несвойственна.
- Только им об этом не говори.  Они считают её своей прерогативой - со снисходительной усмешкой заметил Мил.
- Конечно. У прилагательного 'бесчувственный' нет женского рода.
- Есть, но об этом не принято говорить. Как о болезни…
- Так что там о Фишоне? – поторопил Жюстин.
- Фишон был бедным студентом.
- Таким как ты?
- Нет, действительно бедным. Фишоны мои родственники по матери. Приятная внешность их единственное богатство. Синон был сильным воздушником и подавал большие надежды, но его угораздило влюбиться в ректорскую дочку.
- Это может случится с каждым из нас.
- Может, но не каждый из нас способен всё бросить к ногам любимой.
- Ты же сказал, что он был беден…
- Он бросил то, что имел – университет, карьеру, талант. Здоровье в конце концов.
- Щедрый дар.  Но, если судить по поводу  нашего знакомства, остался непринят?
- Мало того, его же выставили виноватым.
- Виноватым в чём? Мне нужны подробности.
- Подробностей не знает никто. Я имею в виду нас – друзей и родных. Расскажу тебе, что знаю.
Синон ди Фишон был примерным студентом. Он самозабвенно учился, не отвлекаясь на личную жизнь и игнорируя женский интерес. С ректорской дочкой познакомился на каком-то факультативе, который та тоже посещала. Была он девицей невзрачной, но очень умной. Я её раз видел – действительно невзрачна. На счёт ума ничего сказать не могу, я тогда совсем мелким был.
- Но в красоте толк уже знал… - заметил Жюстин.
- Ну чтобы узнать красоту особого ума не надо.
Она была никакая. Серая мышка. Синон в ней и девушки вначале не увидел. Сошлись они на почве науки. Проводили вместе много времени, говорили, в основном об учёбе, о науке, даже какую-то совместную работу вели. Не знаю, как там всё получилось, но случилась любовь и наш ди Фишон попросил руки любимой у её отца – своего ректора. И получил отказ в грубой форме.
В отчаянье он чуть руки на себя не наложил, но объект его пылких чувств сама предложила побег.
Серьёзный шаг, согласись.
Синон отлично понимал свою ответственность и серьёзность поступка, но ослеплённый любовью, согласился и занялся подготовкой.
Время было оговорено, вещи собраны, прощальные послания написаны, а она не явилась на место встречи.
Он ждал до утра. День торчал у её дома. Писал записки – всё впустую. Она не связалась с ним.