Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 60 Неожиданно

  Не смущаясь присутствием большого количества незнакомых мужчин, чётко печатая шаг, подошла к совсем скукожившемуся арестанту и, властной рукой ухватив за подбородок, заставила посмотреть себе в глаза. Задумалась на мгновенье, встряхнула лохматой головой, прикрытой крошечной шляпкой, и нырнула в глубины собственного ридикюля.

Всё это было проделано без звукового сопровождения, за что мужчины должны были быть ей благодарны. Чувствовалась в ней затаённая сила, которая долго молчать не будет.

Из глубин был извлечён флакон, содержание которого было влито в рот, скривившийся от, не самых приятных, вкусовых ощущений.

Флакон закрыли, рот обтёрли и лишь, после совершения всех жизненоважных процедур, перешли к непосредственному общению.

- Как это понимать? – Мадам обвела пристальным взглядом присутствующих.
- Госпожа Затона, если я правильно понимаю, - демонстрируя твёрдость, проигнорировал вопрос Жюстин.
- Правильно понимаете. Я тоже хочу понять. Что за ерунду мне наговорили? Что значит, мой сын арестован? Что тут происходит, трикс вас всех побери! – голос женщины, к концу монолога гудел набатом, заставляя мужчин болезненно морщится, - Не сметь мне рот затыкать! – правильно поняв их настроение, потребовала аптекарша, - я мать! Я требую ответов!
- Вы их получите, как только ответите на наши вопросы, - Жюстину очень хотелось сбежать куда подальше от праведного материнского гнева, но мужественно держался, понимая, что он лицо официальное и бежать ему некуда.
- Не смейте мне свои условия выставлять! Я свои права имею! Я и до Kороля дойду!
- Дойдёте, конечно, дойдёте. Вот прямо с утра… Я вас лично провожу. Вы до утра здесь подождёте, или вас в камеру проводить?
- А ты, что молчишь, поганец? – перевела взгляд на притихшее чадо, - твоей матери угрожают! Какие камеры?
- Мамаша, вы куда припёрлись? Вы в Министерство припёрлись. У них здесь и камеры имеются, - сын говорил тихо и миролюбиво, словно и не надеялся быть услышанным.

Но его услышали.

Мать подошла, схватила за обвисший чуб и, впившись глазами в бледное лицо, потребовала ответа на вопрос, заданный ею ранее: «Ты здесь что делаешь?»
- Арестованный я. Вы же сами видите…
- Как арестованный? За что? Почему я всё узнаю последней?
Этот вопрос тоже остался безответным.
Женщина тяжело опустилась на близстоящий стул и, вполне нормальным себе голосом, спросила у Жюстина: «За что хоть арестовали?»
- За дело! Конечно же за дело. Но от вас зависит каким это дело окажется. Может поругаем и отпустим, а может и до суда дойти, а там и каторга… Так что вам решать.
- Что вы знать хотите? Спрашивайте. Отвечу. Я сыну не враг, что б он там себе не думал.
- В том-то и дело, что совсем не думает, - посочувствовал Жюстин. – Придётся вам, госпожа Затона, рассказать нам о клиенте своём недавнем. Кто такой, откуда, чего хотел…
- Клиентов у меня много. Разве всех упомнишь? Может напомните, чем…
- Такого забыть никак не смогли бы. Во-первых, платил хорошо и не торгуясь, а во-вторых, заказ у него был не обычная микстура от кашля.
- А, этот значит… Я ведь знала, что добром это не кончится.
- Зачем же за заказ взялись, раз добра не ждали?
- Самой любопытно было. Ну и деньги, конечно…
- Кто такой вы, конечно, не знаете…
- Имени, настоящего, он мне не назвал. Тут вы правы. Но кое-что мне и без имени понятно было.
- Что именно? Вы рассказывайте, рассказывайте. Сами ведь понимаете, что нас интересует.
- Пришёл он ко мне с письмом от наставницы моей. Та уже лет пять, как покойница. Письмо настоящее, не подделка. Я проверила. Просила она меня просьбу подателя сего письма исполнить и вопросов лишних не спрашивать. Дата на письме – за два дня до смерти стоит. Мне, конечно, любопытно стало, чего от меня хотят, если письмо так долго хранили. Ну давай, говорю, выкладывай свою надобность. А он мне – клятву, говорит, давай. А мне что, мне не жалко. Только дурак с нас, с болотных, клятву требовать станет. Да и у самого магии не было ни капли – какая там клятва. Слова одни. Ну дала я ему клятву, а он мне вторую часть письма с рецептом. Читаю рецепт – удивляюсь. Никогда ни о чём похожем даже не слышала. Сделай, говорит, озолочу. Сделала. Озолотил.
- И денег назад не потребовал, когда оказалось, что настоечка ваша не так проста, как показалось?
- Хотел. Но я его к триксу послала – с наставницы моей ответа требовать.
- И что, так и ушёл?
- А куда ему деться было? Думал, что клятва его мне рот закроет.
- Не закрыла значит.
- Как видите. Жива, здорова…
- Что же вы за штучка такая 'болотная', что и клятвы вам ни по чём.
- Клятва клятве рознь. Есть и такая, что и от меня мокрого бы места не оставила, но мало кто о ней знает.
- А наставница ваша знала?
- Можете не сомневаться. Старая Мирана много чего знала.
- Что ж не объяснила своему посланнику?
- Думается мне. Я тоже об этом же подумала. Так вот, думается мне, что не желала старая ведьма успеха замысленному. Хотела бы – предупредила бы. Вроде бы и сделала как от неё хотели, только всё на волю случая оставила. Наши ведьмы они такие. Пакость сделают, если цена правильная, но против Леса не пойдут.
- А вы, значит тоже ведьма?
- Я? – даже рассмеялась, как шутке, - Нет. Я не ведьма. Могла бы ведьмой стать, но не стала. Аптекарша я. В городе живу. Делом своим занимаюсь. Связи, кое какие, сохранились ещё, но товарки мои, бывшие, своей давно уже не считают.
- Зачем же покойница вам письмо написала?
- Сама удивляюсь.
- А про клиента своего, что расскажите?
- Скажу только, что лет ему меньше, чем он показать хотел. Что было ему страшно, но что-то сильнее страха жизнь его контролирует.
- Что-то злодей у вас совсем какой-то безликий получился.
- Так он лицо-то и прятал. Бороду приклеил – это я сразу заметила. Лицо будто пудрой обсыпал… Говорю же – стариком хотел казаться. Даже горбился и ногами шаркал, а потом, когда ругаться приходил, про старость в споре и позабыл. Думаю, что ему и тридцати нет. Кольцо у него было. Родовое. Но герба не видела. Он его от меня отвернул. Что ещё могу сказать?..  Глаза светлые. Сухие и колючие. Случайно встречу - не признаю. Только запах и запомнился. Вернее, знакомый был запах.
- Духи какие?
- Духи – на дух не переношу, - попыталась пошутить аптекарша, - грибами пах. Знаете, чёрненькие такие, на пеньках растут. Чем пень трухлявей, тем они крупней.
- Я в грибах не особо…
- А я с детства. В городе грибов собирать негде, но запах с детства запомнился. Гнилушки эти – так мы их называли - грибы не самые приятные. Чуток переспели и трухой осыпаются. Надо так подгадать, что бы и спелым был, чтобы с пользой, и чтобы не рассыпался. Зато и цену хорошую дают… Я через эти грибы к Миране в ученичество попала.
- Так эти грибы с твоей родины?
- Ну да. Я же говорю – запах как в детстве.
- А в городе где такие достать?
- В том-то и дело, что негде. Можно в порошке найти, но запах у него совсем другой, не такой как у свежего. А этот свежим пахнул.
- А для чего гриб этот пользуют? Мирана ваша, что с ним делала?
- Много чего. От колик желудочных, от лихорадки болотной, от боли зубной даже от беременности нежеланной. Мне всё помнить без надобности. В порошке я его в жаропонижающее добавляю.
- А для ведьмовских дел грибы эти нужные?
- Я же сказала уже, не ведьма я!
- Но можете же знать.
- Нет, не могу. Знала бы – ведьмой была бы. Вы, городские, вообще про ведьм мало что понимаете. Думаете колдуют, думаете порчу наводят…
- А что? Нет?
- Отраву они мастерицы делать, вот что… От отравы ихней люди не мрут, так что не убийцы они. Просто люди, ими отравленные, делают то, что им делать не хотелось бы, если бы не микстуры ведьмовские. А чем ведьма виновата, что умением её пользуются люди не очень порядочные? Приходит к ней девица прыщавая и говорит – люблю сил нет, а он на меня и не смотрит. Помоги говорит, а то руки на себя наложу. Ну сварит ей ведьма приворот, получит свои грошики, а потом оказывается, что парень тот другую любил, женится хотел, но с микстурой приворотной о старой любви забыл. И другая, забытая, руки на себя наложила. Так что, ведьме себя винить? А та, которая любовь себе украла, будет жить с любимым мужем и горя не знать. Но все ведьму ругают, во всём винят.
- От вашей настойки двое к праотцам отправились. Выходит, вы похуже ведьмы будите.
- Не мой это грех! Не мой! Я и в суде так скажу. Рецепта Мираны, её рукой писанного у меня нет, но копию я сделала. Ни один суд не признает микстуру эту ведьмовской. Она даже по названию относится к бытовой алхимии. Откуда я знать могла, что недоумки эти другое применение ей нашли?! – голос аптекарши гудел как тревожный колокол. От былого благодушного смирения и следа не осталось. Мужчины, сбившись кучкой, боролись с желанием уши прикрыть.
- Мадам! Мадам! Прекратите орать, - Жюстину с трудом удалось прорвать звуковой барьер. – Скажите, спокойно только, скажите мне, как называлась настойка в рецепте?
- Пятновыводитель радикальный, для всех видов пятен, - скороговоркой ответила, как ученица на уроке.
- И много пятновыводителя у вас заказали?
- Три ведра! Понимаете, три ведра! Я и подумать не могла, что они пить эту гадость будут. Заказал бы пузырёк один, я бы может и предупредила бы специально, но три ведра…
- А они не пили. Они в нём купались, - Жюстин с трудом сдерживал смех. Сотрудники МинБлага тоже улыбались. Только Полковник со своими бойцами хмурил лоб, да задержанный беспокойно озирался.
- Триединый, прости и помилуй. Безгранична глупость человеческая, - воскликнула госпожа Затона.
- Воистину… - поддакнул Жюстин.