Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 62 Весёлый Двор

Оставшись один, Жюстин попытался проанализировать все события ещё раз, но с учётом одной небольшой детали – с учётом Ежи.
Картина вырисовывалась пугающей настолько, что сердце пропустило целых два удара.
Шестнадцать лет тому назад подменили новорожденных. Значит ли это, что заговору столько же? Или даже больше? Как можно бороться с людьми, собирающими силы шестнадцать лет? Кто во главе заговора? Кто соучастник? Чего хотят?
А главное, как найти ответы на эти вопросы, сохраняя клятву, данную Королю?
Вспомнив о клятве, Жюстин покрылся холодным потом.
Трикс побери Короля и его клятву.
Один допрос. Всего один допрос подозреваемого и допрашивать будет некому. Отличный подарок заговорщикам.
Думай теперь, как и до истины докопаться и клятвы не нарушить.
Можно подумать, что ему делать больше нечего как ходить в гости к старым проституткам и спрашивать у них, что они делали шестнадцать лет назад. А ведь это единственная возможность хоть что-то узнать.

Одна только мысль о встречe с мерзкой тёткой заставила пальцы в кулаки сжаться.
Ещё и плати ей!
Хотя, если подумать, так даже лучше. Платишь, и получаешь то, за что платишь. И ответы получаешь, и клятву не нарушаешь. Хорошо!
Жюли покупку информации бы не одобрила, но ей проще в благородство играть – не она под клятвой ходит.

Весёлый Двор! Ну кто здесь не бывал! Каждый горожанин хоть раз, но заглядывал в этот вертеп пьянящего разврата. Сюда весёлые компании приводили красноухих юнцов. Здесь, хоронясь в тени, искали услады почтенные отцы семейств, здесь же суетились весёлые холостяки, уверяющие, что так выходит дешевле…
Всякие мужчины здесь бывали. А вот женщины все как одна… Блондинка, шатенка или тёмненькая у каждой своя цена, но все как одна – продажные.

И слово это вдохновляло и пробуждало воображение.

Пару монет и никаких обязательств.

Пару монет и не надо дарить цветы, не надо знакомится с родителями, не надо чувствовать своей вины, когда, натянув штаны, спешишь убраться как можно дальше.

Если добавишь ещё пару, то услышишь какой ты замечательный и желанный, а если ещё, то можешь это слушать всю ночь.

Жюстина сюда привёл отец. Может быть это была традиция такая, но тогда Жюстин задавал себе только один вопрос – за что?

К моменту визита Жюстин уже не был новичком в этом очень мужском деле. Конечно же отцу о своих делах он не рассказывал. Во-первых, это не для родительских ушей, а во-вторых, из-за занятости обоих.

А тут, вдруг…

Жюстин не сразу сообразил куда его затащили, а когда понял попытался улизнуть. Но не тут-то было. Отец, широким жестом, купил ему на всю ночь самую дорогую из имеющихся в наличии (почти куртизанку) и дал ей точные инструкции, услыхав которые, Жюстин утратил все свои возможности – бедной девушке пришлось хорошо попотеть.

Жюстину запомнилась эта ночь грубостью постельного белья, пропитанного мускусным запахом пота, лживогромких стонов и торжественного бокала вина, вручённого довольным отцом, когда удалось сбежать от добросовестной 'почти куртизанки'.

Широкий тротуар – особенность Весёлого Двора.

Здесь не было проезда экипажам.

Только пешим ходом.

Только мимо распахнутых дверей.

Только мимо раскрашенных зазывал.

Жюстин, грустно улыбнулся. После того раза он поклялся себе, никогда, ни за что… и вот он опять здесь.

Днём Весёлый Двор производил совсем другое впечатление.
В это время здесь было пусто и тихо. Двери, как обычно, широко открыты, но за ними в полутьме копошились бледные тени убиральщиц, да на порогах, развалясь, тихо переговаривались вышибалы.

-Милейший, - обратился он к одному из них, - будь добр, подскажи, где я могу найти… - Жюстин задумался. Имени он не знал. Спросить о Ежи не хотелось, пришлось вспомнить имя, которое было упомянуто несколько раз, - Сефа! Тётку Сефу, мне с ней поговорить надо.
- Ну если поговорить, - осклабился беззубым ртом мужик, - а то я было подумал, что ты совсем на мели.
- Я не на мели. Я уплачу, - заверил Жюстин и позвенел карманом.
- Тебе в пятый номер. Там спросишь.
- Спасибо, - вежливо поблагодарил и протянул монетку.
- Обращайся, - монетка испарилась, а с ней и интерес к клиенту.

Номер 'пять' ничем не отличался от всех предыдущих и, наверно, последующих заведений. Те же двери нараспашку, тот же полумрак и даже вышибалы похожи.

Тётка Сефа оказалась самой обычной тёткой.

Хорошо в летах, слегка оплывшая и очень подвижная – совсем не похожая на обитательницу Весёлого Двора.
Комнатка куда его привели была маленькой и уютной – совсем не такой какой следовало бы быть месту ночных трудов.

- Чего вылупился, - спросила ворчливо, - сказал поговорить, так говори.
- Простите, просто растерялся. Меня Жюстин зовут. Мне о вас Ежи говорила…
- Ежи! Куда эта сорвиголова подевалась? Который месяц ни слуха, ни духа. Знает ведь, зараза, что я волнуюсь.
- С ней всё в порядке. Вот, денег вам прислала, - и Жюстин высыпал кучку монет на застеленный вязаной скатертью стол.
- Чего это? – удивилась тётка, - Неужели и впрямь в спонсорскую постель влезла! А я не верила, - вздохнула.
- Да нет, что вы. Никакой пoстели. Работает. Честное слово работает. Способностями своими деньги зарабатывает. – зачастил Жюстин. Даже мысль о том, что о Ежи могли такое подумать, была ему неприятна.
- Ну и слава Триединому. А эта-то, эта… Такого тут наплела. Я сразу сказала – врёт всё. Надо было ей ещё и волосёнки пощипать. Эх, надо было…
- Надо было, - согласился Жюстин.
- Так, говоришь, способности её сгодились.
- Ещё как. Мы без неё как без рук, - соврал с чистой совестью.
- Вот и ладненько. Говорила я ей, что Триединый знает, что кому в жизни сгодится. Вот и ей картинки эти бестолковые сгодились.
- Триединый знает, - поддакнул Жюстин.
- Так чего тебе от меня надо?
- Я хотел у вас про эту, которая мать Ежи, разузнать.
- Какая к триксу мать…
- Я тоже так подумал. Ну какая она мать. Разве будет мать такое о родной дочери говорить?
- Такая как она, даже о Триедином хорошего не скажет, но ты прав – не мать она. Я о том случайно узнала. Потому и заставила Ежи мне отдать.
- Так это вы её вырастили?
- Как могла. Но эта, звание матери себе оставила. Сказала, что должна работу отработать. Пусть, думаю, себе работает, лишь бы ребёнка не мучила.
- А она мучила?
- Пыталась. Но у нас здесь за Ежи ей бы голову оторвали. Женщины у нас… Сам понимаешь какие у нас женщины, но в обиду ребёнка не давали. И ведь ребёнок – золотко! Глазёнки, что листики по весне, щёчки, что розочки, губки… Как такую не полюбить? А эта, кругами ходит, про проклятия брешет и гадостями обговаривает. Бедную девочку, те, кто с ней знаком не был, полоумной считали. Это потом уже, когда поняли, сами к ней бегать начали совета спрашивать. Забавно это было. Как сейчас вижу. Сидит козявка наша, леденец сосёт, она страсть как их любила, и говорит: «Ты тётя Зита, с тем дядькой не ходи никуда. Он нехороший. Ты иди с вон тем. Он тебя в Храм отведёт.», а Зита ей: «Я ж его даже не знаю. Он со мной и не разговаривал ни разу.» А Ежи: «Скоро заговорит. Вот как стукнет его тот который плохой, так сразу и заговорит. Только ты далеко не отходи, а то не услышишь.»
- И что?
- Что, что. Так и вышло. Зита наша замуж пошла. Уже двое деток у неё. До сих пор за Ежи Триединого благодарит.
- Ну а эта? Эта успокоилась?
- Куда там. До сих пор брешет.
- И чего она так на Ежи взъелась?
- Как чего, плату свою отрабатывает.
- Ей же лучше если с ребёнком всё в порядке.
- Так ей не за то платили.
- А за что?
- За то, что бы девочка жива была и что б горче горькой редьки жизнь эта была…
- Да как же это! – Жюстин даже чай на себя вылил.
- Да вот так. Натусия, так мамашу эту незваную звать, как-то спьяну проболталась. Мол, грех родителей ей искупить надо. Что отдали ей девчонку чтобы та каждый свой день в страданиях жила. Только так можно грех родительский искупить. Что вокруг ребёнка всё должно чернее ночи быть иначе гниль от неё по земле пойдёт.
- А родители как же?
- Чьи?
- Ежины? Пусть бы сами свой грех искупали. Триединый сказал, что дети не в ответе за родителей своих.
- Так нет тех родителей. И не было.
- Нет, так не бывает…
- Это у вас не бывает. У нас всё бывает.
- А кто ребёнка сюда принёс?
- Этого я не знаю. Но знаю, что не мать.
- Странная история, мутная…
- Вот и я говорю – мутная. Не обошлось тут без ведьмы…
- Какой ведьмы? – оживился Жюстин.
- Кто ж их разберёт – они все на одно лицо.
- И что, часто бывают?
- А как же. Нам без ведьмы никак.
- А может действительно Натусия эта от ведьмы что-то получила в уплату за Ежи.
- Конечно получила. До сих пор пользуется.
- А получила что?
- Как что? Молодость. Что ещё.
- Я её видел, но что б молодой назвать…
- Так она постарше меня будет. Я ещё девчонкой была, а её тут уже все наощупь знали. Красивая была. Стоила дорого. Но стервой была – второй такой не сыскать.
- А чего искать? Как была стервой, так и осталась. Только ещё следует добавить – старой.
- А ведь и впрямь, сдала наша красотка. Видать ведьмовское зелье закончилось.
- А нового не дадут – Ежи горя не знает. Живёт и радуется.
- Триединый ей в помощь.
- Мы все поможем.