Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 66 Перед балом

Ежи, в совершенно неприличной позе, валялась на Жюлиной кровати. Валялась она уже давно и такое времяпрепровождение уже порядком ей надоело. Но она молча терпела по двум очень веским причинам; во-первых, не хотелось обижать подругу, а во-вторых, ей нравилось вести себя столь вызывающе и, при этом, не вызывать недовольства наставницы. В любой другой день, вздумай она задрать ноги на спинку кровати и позволить юбке собраться гармошкой в районе талии, получила бы минут пятнадцать обидных комментариев, а потом, в два раза дольше, подробных наставлений. Но сегодняшний день был особым.

Жюли не было никакого дела до Ежиных манер!

Ежи валялась на правах друга и, на правах друга, давала советы. Это было утомительно, но приятно.

Приятно чувствовать себя на равных со светской дамой.

Это, почти, как самой быть светской.

Ежи уже поняла, что светской ей не быть, но особо по этому поводу не переживала. Да чего уж от себя скрывать, она бы тоже с удовольствием на бал бы отправилась. Одела бы что-нибудь вот такое же нарядное и блестящее и отправилась бы…

Но долго делать вид, что ты девица светская она бы не смогла. Сделала бы какую-нибудь непозволительную глупость, опозорила бы и Жюли, и Жюстина…

Нет, лучше так – по-домашнему, без платьев дорогих и неудобных, но зато весело и в уюте.

И ещё думала Ежи, что танцевать она всё равно не умеет, и вести заумные разговоры тоже, а на балах этим только все и занимаются.

Ну их, балы эти, решила для себя Ежи, и без них проживу.

Голос Жюли вывел её из тяжёлых раздумий.
- Маман вынудила Жюстина дать ей на сегодняшний вечер фамильные рубины, и теперь у меня только мои топазы и остались. Они совершенно не подходят ни к одному из этих платьев.
- Рубины бы тоже не подошли, - сообщила Ежи очевидное. Проблему с украшениями уже обсуждали, и девочка никак не могла понять, почему Жюли к ней возвращается снова и снова.
- У меня не осталось выбора, - с сожалением оглядела развешанные туалеты, - или я одеваю зелёное, к нему топазы подойдут, или сижу дома.
- Одень зелёное, - согласилась подруга.
- Но, если я одену зелёное, я буду выглядеть как старая дева.
- Не одевай зелёное, - тут же предложила Ежи.
- Но у меня нет выбора, - Жюли даже ногой притопнула.
- Одень любое другое и не надевай свои топазы.
- А что одеть? У меня нет больше ничего.
- Вообще ничего не одевай. Твоё платье итак красивое.
- Ты не понимаешь. Без украшений просто неприлично. Это почти, как появится голой! – Жюли в смятении уткнулась лицом в подушку, собираясь оросить её слезами.
- Не вздумай реветь, - предупредила Ежи, - красные глаза тоже не красят.
- Мне так плохо, - пожаловалась Жюли, - мало того, что я не красива, так ещё и одеться не могу прилично.
- А кто решает, что прилично, что неприлично? - совершенно серьёзно спросила Ежи.
- Общество и решает, - вздохнула, почти, голая бедняжка.
- Так ты же и есть – общество, - выдала Ежи не задумываясь, - ты мне уже все мозги проела со своим этикетом, манерами и прочими великосветскими штучками. Знаю, я не самая примерная ученица, но ты отличная учительница. Ты знаешь, чему меня учишь. Помнишь, ты говорила, что когда уже всё знаешь, то можно и нарушить. Так возьми и нарушь. Подумаешь, общество! Ты у нас сама общество. Как общество, то есть ты, решишь, так тому и быть.
- Это называется – кинуть вызов обществу. Надо быть очень сильной и смелой, а это не про меня, - с сожалением призналась молодая аристократка.
- Почему же не про тебя? Очень даже про тебя. Это ведь ты пошла против всего общественного мнения. И не по ерунде какой-то, а по серьёзному. Всё бросила – вот, даже украшений не осталось. А теперь ноешь – я не смелая. Очень даже смелая. Просто героиня настоящая. Что тебе то общество? Тьфу, и растереть. – Ежи, в пылу своей речи, даже продемонстрировала, что следует сделать с обществом.
- Смешная ты, Ежи, - рассмеялась Жюли, даже не обратив внимание на плевок, - Просто так сказать:«Я против» мало. Надо предложить что-то взамен.
- Ну и предложи!
- Что? Совсем без украшений? Смотрите! Я бедная, но гордая и модная?
-Что-нибудь вместо украшений?
- Взять у Ясени бобы и нанизать их на нитку? Или серебряные ложки к ленте приклеить и вокруг шеи обмотать?
- А если бобы вшить в ленту, а потом красиво ниткой обвязать? Никто не догадается, что там бобы, - воскликнула Ежи не обратив внимание на то, что вопрос был ироническим.
- Не говори ерунды. Они от ветерка будут колыхаться, а во время танца так вообще вокруг шеи летать. А если нитка развяжется? Нет, я такой позор не переживу.
- А мы Жюстина попросим. Он что-нибудь намагичит… Стой - где стоишь, я сейчас, - и выскочила из комнаты, даже дверь не закрыв.
- Дети, - вздохнула взрослая Жюли и вернулась к разглядыванию своих туалетов.

Ежи вернулась не одна. С собой она привела Ясеню, за которой по пятам шествовал Пиня. Позже явились сонные и недовольные Жюстин и Бри. Даже Прон заглянул, да так и остался.

Работа кипела.

Нет, работай назвать эту весёлую возню было нельзя.

Идеи вылетали из разгорячённых голов и летели обратно в виде подушек и других мелких предметов. Даже Жюли, не проявившая особого интереса, поначалу, с энтузиазмом рылась в ящиках своих комодов в поисках подходящих материалов.

Жюстин начал потеть через полчаса, через час он готов был упасть от усталости и тут руку помощи предложил Бри, вернее, он забрался к Жюстину на руки и щедро делился с ним своей энергией.

К концу второго часа на суд будущей законодательницы мод было предложено три гарнитура.

Самый красивый, по общему мнению, был из тех самых бобов, высмеянных Жюли ранее.

Бобы, упакованные в прозрачно-голубую шифоновую ленту в тон платью, походили на крупные жемчужины, а серебристая нить, обвязанная вокруг, выглядела, как тончайшая серебряная канитель, подчёркивающая сияние 'жемчуга'. В том же стиле были сделаны серьги и множество заколок для волос.