Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 68 Всякие разговоры

- Я своей интуиции могу доверять? – потребовал ответа Жюстин.
- Ты? Можешь. Но ехать за ответами предстоит мне, а я даже сам не понимаю какие вопросы задавать, - возмутился Старший Следователь.
- Я тебе уже полчаса объясняю – на месте разберёшься. Я чувствую, что должна быть связь. Должна!
- Должна, значит? Значит, стучу я в дверь и, вежливо так спрашиваю: «А не знаете ли вы, госпожа ведьма…»
- Можно и так…
- Можно было бы, если бы знать, о чём спрашивать. Я прямо вижу, как перед моим носом захлопывается дверь.
- Спроси её о погоде… О чём угодно спроси. Главное разговор начать. Не мне тебя учить.
- А кому? Я исполнитель. Мне чёткое задание требуется, а не туманные намёки.
- Хорошо. Вот тебе чёткое задание. Отправляйся собирать сведенья о покойной ведьме Миране. Как жила, с кем общалась.
- Перед смертью, или вообще?
- И вообще, и перед смертью, - упрямо повторил Жюстин, - и были ли среди её знакомых городские красотки?
- Слушаюсь, ваше превосходительство, - Сибел резко поднялся со стула, - каждому своё. У одних голова болит, а у других ноги…
- Не ворчи. Возьми с собой ди Шанона. Пусть тоже побегает. Ему полезно.
- И возьму. Если проклинать начнут – пусть его лучше.
- Что ты старушечьи байки повторяешь. Тебе же о ведьмах уже все известно. Главное, угощений не принимать.
- Ещё было бы хорошо с ними одним воздухом не дышать…
- Не думал, что ты такой мнительный, - насмешливо заметил Жюстин.
- Называй это интуицией, - пробурчал Сибел, и отправился выполнять полученное задание.

Жюстин, подумав, решил поговорить с Груфером в кабинете Старшего советника. Так сказать, явится с неофициальным визитом.
- Господин Груфер, я хотел бы расспросить вас, о некогда нашумевшем деле. Об убийстве в семье ди Филонов.
- Да, действительно, громкое было дело. Но мы им не занимались. Магической составляющей не обнаружилось. Обычное убийство…
- Обычное? – усомнился молодой человек.
- Не совсем обычное, - покладисто согласился советник, - не в смысле убийства, а в смысле социального положения убийцы и её жертвы. В дешёвых городских кварталах подобные преступления случались и раньше.
- И всё же, что вы помните об этом деле?
- Я многое помню. Был, так сказать, лично заинтересован.
- Вот как?.. - удивился Жюстин.
- Я был дружен с братом жертвы. К тому времени друга моего уже давно не было в живых, но скандал всколыхнул старые воспоминания. Я даже на суд ходил.
- Так расскажите, поделитесь своими воспоминаниями.
- Начинать придётся с самого начала… - повинился старый служащий.
- А вы начинайте. Я никуда не спешу, - заверил Жюстин.

- Мы с Карином вместе учились. Он всегда мечтал о военной карьере, я тоже. Его мечта сбылась, а я… Я рано женился. Пришлось начать службу в другом качестве.

С Карином мы продолжали поддерживать дружеские взаимоотношения. Такая, детская дружба, это уже навсегда.

Встречались мы нечасто, но секретов друг от друга не имели.

Он мне рассказывал o старшем братe. Говорил, что тот человек очень здравомыслящий и скоро сам одумается. Говорил о родителях, упорно изыскивающих способы не допустить союза. Смеялся, что будь он на месте брата, обеспечил бы содержание и горя не знал бы. Тем более, говорил он, что девица эта только на роль содержанки и годится.

Он вообще был человеком весёлым и несерьёзным. Ситуация с братом его забавляла, не более.

Посерьёзнел он только после смерти родителей.

Сказал, что дело не чисто, что невесту брата подозревает, что доказательств у него нет. Сказал, что отступные ей предложил, а она над ним посмеялась. И ещё он мне сказал, что так этого дела не оставит, что собирается на её родину – узнать, что за человек она такой.

Это была наша последняя встреча.

Спустя месяца два я узнал, что он погиб в каком-то конфликте на границе. Что смерть его была по-дурацки случайна, и что хоронить его будут в один день с младшим братом, который утонул, служа во флоте.

Сами понимаете, что новость меня потрясла. Он был таким живым совсем недавно. Планы строил. А тут…

Я с его братом на похоронах говорил.

Он уже женат был, но жены не было. Сказал, что положение не позволяет.

Так вот, ди Филон вёл себя странно. Словно не двух братьев хоронил, а зверушек домашних. Переживал, говорил много, но всё не о том. По имени ни одного не назвал – всё 'малыш', 'малыши', 'малышам'…

Я не знаю, может это он так с горем пытался сладить, но тогда меня это сильно задело, и я сказал: «Дорогую цену вы за своё семейное счастье платите.» Он мне ничего не ответил. Сгорбился только, и ушёл не оглядываясь. Мне его даже как-то жаль стало. Ну, а потом эта новость об убийстве.

Я с дедом вашим лично говорил.

Говорил ему о подозрениях друга покойного, о последней встречи с самим покойным, но он сказал, что ничего сделать не сможет. Не было магии, и всё тут. Посоветовал правовикам показания дать. Я дал. Только на суде о них никто и не вспомнил.

Я потом с одним знакомым законником разговаривал, так он мне объяснил, что и без моих показаний её вину доказали, а впутывать сюда ещё и предыдущие смерти неразумно.

Приговор один – смертельный. К двум смертям не приговорить.

- Грустная история. Но сами вы эту убийцу видели? Как она вам показалась?
- Я её всего два раза видел. Первый раз мне на неё мой приятель указал. Ничего так себе. Молодая, красивая, но чтоб влюбиться досмерти…
- Просто вы тогда уже жену свою любили, - высказал предположение Жюстин, - говорят, убийца эта роковая красавица была.
- Не знаю, не знаю… Может действительно не пригляделся, но взгляд у неё был…
- Что за взгляд, - ухватился Жюстин за соломинку.
- Ну знаете… - замялся старик, - красавицы они как, или в себя глядят, или по сторонам восхищение собирают, а эта смотрела, словно оценивала. Неприятно смотрела, холодно. Сложно в такую влюбиться, а вот купить запросто…
- Так думаете, не любила она мужа своего?
- Ну почему же сразу, не любила. Может и полюбила, когда он цену нужную положил…
- А во второй раз?
- А во второй раз в суде. Вот там она в себя глядела. Глаз ни разу не подняла. Нет, вру, раз подняла, когда приговор огласили. Она нас всех ненавидела. И зрителей, и судью, и мелочь судейскую…
- Это, наверно, нормально. Приговор не из милостивых. Любой бы своих судей ненавидел.
- Ненавидеть – это понятно, а злорадствовать-то чему?
- А что, злорадствовала?
- Не то слово. Словно не ей, а она нам смертельный приговор вынесла.
- Интересно…
- Её потом сумасшедшей признали, может так все сумасшедшие глядят...  Хотя там, в суде, мне так не показалось. Помню, аж мурашки по коже побежали.
- Господин Старший советник, у меня для вас поручение есть. Мне нужна информация из архива. Всё, что касается этого дела. Я имею ввиду не само убийство, а всё, что ему предшествовало. Вы понимаете, о чём я, господин Груфер?
- Всё, что имеет отношение к семье ди Филон?
- Совершенно верно. До суда и после, - многозначительный намёк удивил Старшего советника, но он только согласно кивнул. – Цели, как таковой, у вас нет, просто соберите как можно больше информации.
- Конфиденциально?
- Желательно. Можете, для конспирации Лопусом прикрыться – он в архиве уже примелькался.
- Меня там тоже всё ещё помнят, - ворчливо заметил советник.
- Вот и отлично. Жду вас с новостями.
- Ваше превосходительство, позвольте вопрос.
- Да, конечно.
- Это одно из ваших частных расследований? – словно прыгнув с кручи, задал свой вопрос старый госслужащий.
- Нет, господин Старший советник, это, что нинаесть, самое обычное, общественное, но, как всегда, тайное…
- Я так и подумал.