Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 69 На болотах

Под ногами чавкало. Дождя не было, но мелкая сырость, оседала холодной влагой и превращала пространство в черновой набросок не очень талантливого художника.
Ди Шанон уже не бежал вприпрыжку, а плёлся чуть позади, не переставая сетовать на испорченную обувь и простудообещающий озноб.
- Прекращай уже ныть, - не выдержал Старший следователь, - теплее тебе от этого не станет, а мне и без тебя тошно.
- От тошноты не умирают, а у меня, от этой сырости, может лихорадка начаться.
- Не успеет, - пробурчал Сибел.
- Мы вернёмся в гостиницу!? – обрадовался секретарь-референт.
- Нет. Возвращаться мы не будем. Просто я тебя прибью до лихорадки. Что бы не мучался сам и меня не мучал.
- Проще чаем напоить… - не согласился с подобным методом молодой человек.
- Не говори мне о простоте! – Сибел оглянулся и окинул помощника раздражённым взглядом, - от тебя требуется только одно – шевелить ногами. Что может быть проще?
- Проще – не шевелить, - обиженно засопел, - хорошо было бы знать куда и зачем шевелю…
- Любопытно, значит…
- Да, любопытно. Хотя бы буду знать, за что страдаю.
- Ха, страдает он… - Старший следователь возобновил движение, - ты не знаешь значение этого слова. Это не страдания, это просто плохая погода. Страдания - это когда…
- Знаю, знаю. Это когда кровавая юшка из носа, а на ногах кровавые мозоли. Вас, военных послушать, так можно подумать, что это ваше любимое занятие – трудности переживать.
- Не занятие, а работа.
- Какая, к триксу, разница…
- Большая. Занятие можно поменять, а работу надо сделать. И до тех пор, пока ты это не поймёшь, будешь нытиком и маменькиным сыночком…
- У меня нет матери, - это был почти шёпот, но Сибел расслышал.
- Ну папенькиным…
- И папеньки у меня нет, - заорал ди Шанон.
- Чего разорался? Нет, так нет. У меня тоже нет, но я же об этом не ору, - миролюбиво заметил Сибел.
- Я тоже не ору. Это погода эта клятая так на меня действует…
- Погода говоришь? А рассказать не хочешь? Расскажешь, полегчает. По себе знаю.
- О чём рассказывать? – не понял парень.
- О том, почему в плохую погоду, плохие мысли думаются.
- Ничего они не думаются. Просто, просто я в такую погоду осиротел…
- Бывает, - посочувствовал Сибел, - но такое в любую погоду случится может. Мой папаша вообще среди бела дня, под солнышком душу отдал. Так что, мне от весеннего солнца бегать?
- Вы не понимаете. Если бы погода другой была бы, они может и не погибли бы…
- Несчастный случай? – полу утвердительно спросил старший.
- Мне всю жизнь вдалбливают, что несчастных случаев не бывает, - пожаловался ди Шанон, - бывают только роковые ошибки.
- Кто же это у тебя такой мудрый? – присвистнул Сибел.
- Да дядька мой. Он у нас самый умный, - с досадой сообщил паренёк, шмыгнув при этом носом.
- Небось, всю жизнь за столом просидел, - догадался следователь, - Знаю я таких умников. Они даже в ясную погоду без зонта из дому не выйдут.
- Вот, вот. И мой такой. Мои родители науку двигали, а он дебит с кредитом сводит… Учит он…
- Так твои родители наукой занимались?
- Ну да. Занимались. А потом их эта наука и убила, - помолчал, собираясь с мыслями, - Мы артефакторы, ну почти мы все. Мои родители тоже были. Хорошими, между прочим. Ими семья до сих пор гордится. Если бы им тот эксперимент удался наука бы уже знаете бы как далеко бы шагнула…
- Так она и так не стоит на месте…
- Нет, это всё мелочи. Мои родители занимались порталами! – с гордостью сообщил ди Шанон.
- А это что ещё такое? – удивился незнакомому слову.
- Вот видите, вы о таком даже не слышали. А если бы у них получилось… Вот как мы сюда с вами добрались?
- Ты хочешь, чтобы я ответил, или сам справишься?
- Хорошо, сам. Так вот, мы с вами часа три летели на дероплане. Это, конечно, лучше, чем неделю верхом, но, если бы порталом – мы бы здесь оказались моментально! Мои родители, - поспешил с объяснениями ди Шанон, словно боялся, что ему заткнут рот. – Мои родители разрабатывали уникальную систему передвижения сквозь пространство. У них, почти, получилось. Они создали кабины перехода. Заходишь в одну – выходишь в другой. Расстояние значения не имело. Кабины могли стоять, где угодно, близко, далеко ли – не важно. У них и расчёты все были верные, и первичные опыты удачные, а потом случился дождь…  Отец первым отправился. Мама его ждала обратно, но он всё не возвращался. Тогда она отправилась следом… Так я остался сиротой. Мне тогда всего пять было. Я, в результатах причин аварии, нашёл заключение одного светила науки. Он там во всём дождь обвинил. Мол, дождевые капли помешали процессу восстановления физической субстанции. Это он моих родителей физической субстанцией обозвал…
- Да, действительно, обидный несчастный случай, - посочувствовал Сибел.
- Если бы не дождь… - вздохнул рассказчик.
- Твой дядя тоже прав. Не с ними, так с другими такое могло произойти. От дождя никто не застрахован.
- Так он все исследования прекратил! Словно они просто по глупости погибли, а не из-за великого открытия. Обидно! Я уверен, что, если бы работы продолжили – нашли бы способ от дождя защитится.
- Так в чём же дело? Продолжи. Оправдай своё сиротство. Родители только рады бы были.
- Сам знаю. Только способностей у меня нет. В нашей семье такое и не случалось никогда. Артефакты для меня, что клад за запертой дверью. Только руку протяни... А на двери замок, и не открыть – сил нету.
- Да, обидно…
- Не то слово, - согласно закивал, - а главное, дядьку не переспорить. Упёрся и ни в какую…
- Просто ещё невремя, - попытался утешить своего спутника Сибел, - А мы с тобой уже пришли. Ну что, стучи…
Средних лет тётка, открывшая дверь, ведьмой не была.
- Добрый вечер, любезная, - начал вежливо Старший следователь, - нам посоветовала к вам обратится знакомая вам ведьма Сифия. Она сказала, что вы, лучше многих, знали покойную ведьму Мирану.
- А вы кто такие будите? – подозрительно щурясь, спросила хозяйка.
- Простите мою невнимательность. Я Старший следователь Министерства Общественного Благополучия, Сибел Силван, а это мой коллега господин Пианон ди Шанон. Вы позволите войти?
- Входите, чего ж за порогом стоять, - она провела их на чистенькую кухню, пахнущую пирогами, махнула рукой в сторону скамьи у стола и занялась своими делами, косясь на непрошенных гостей. Когда с делами было покончено, вытерла руки о передник и спросила неожиданно: «Что ж добирались так долго?»
- Да мы… - растерялся Сибел. К такому приёму он не был готов.
- А давно ждёте? – спас положение ди Шанон.
- Давненько уже. Шестой год как.
- Это вам Мирана поручила нас дождаться? – справился с удивлением следователь.
- Она. Она милая. Так и сказала – придут министерские…
- И не уточнила какие?
- А чего тут уточнять, для нас только вы и есть министерство. Она бы этим словом кого другого не назвала бы. Так вот, ночью пришла, чтобы соседи не проведали. Ящик свой отдала, велела схоронить в секрете пока вы не явитесь.
- Ну вот, явились, - поторопил нетерпеливый секретарь.
- Не так быстро, молодой господин. Сперва вопросы свои спросите. Вы ведь за тем ко мне и пришли?
- Так ведь тот ящик на все наши вопросы ответит, - заметил Сибел.
- Вы меня про Мирану спросите. Она не из тех была, что о себе много скажет, а я хочу, чтобы вы её знали. Такой, как я знала . Я и чаем вас напою, и пирогов дам, а вы уж послушайте, уважьте дуру старую. А то, как подумаю, что со мной вместе память о Миране сгинет… Не поверите, душа болит!
Перед уставшими путешественниками, словно сами собой, появились и пироги, и чай ароматный, и хозяйкина паутина из слов неторопливых и вдумчивых.
- Думаю я, что Мирана мне роднёй была. Сама она мне того не говорила, но сердце душу родную чуяло. Сперва я к ней бегала – ведьмою стать мечталось. Она удержала. Сказала, что нет радости в жизни долгой, а только тоска да одиночество. Потом сама навещать стала. Говорила, что у меня на кухне ей всего уютней, что об одиночестве своём она здесь забывает.
Я спросила както, всегда ли она одна была. Она, так грустно вздохнула и говорит – лучше бы всегда одна.
Она тут многим помогла. За плату, конечно, но за смешную – что б не говорили потом, что задаром. Что беда до неё добралась я от соседки своей узнала. Прихожу домой, а она говорит, пока тебя не было, Мирана прибегала. Я думала она просто слово такое сказала – не будет ведьма никогда бегать, ан нет, говорит, бегала твоя ведьма. Ну тогда и я к ней побежала. Прибегаю, а у неё гостья. Сидит, чай пьёт и на Мирану плохо так глядит. Ясно, что не рада у ведьмы гостить. А, говорит Мирана, вот и Золя пришла (меня Золей звать) будем все вместе думать, что с тобой делать. Гостья эта – девица малолетняя. Разряженная, что алтарь свадебный. И говорит она – моя мать велела только с тобой говорить, и нечего всяким Золям у чужого разговора уши греть. Мирана, та которую я знала, никогда бы наглости девчонке бы не простила, а эта мне говорит – Спасибо, что пришла, но мы тут сами, а ты домой иди. Я и пошла. Но недалеко. Под окном валялась, промёрзла вся, но разговор услышала.
Девица та явилась с Мираны долг востребовать. Мол, ещё бабке её Мирана клятву давала и пришло время за клятву ответ держать. Мирана ей отвечает – клятва не тебе дана была и даже не твоей мамаше так что иди ты от куда пришла. Я тебя не знаю и знать не желаю. А девица эта смеяться начала дурным таким смехом. «Не сможешь ты от клятвы отказаться потому, что она мне в наследство передана. Бабка моя способ такой нашла и дочке своей по наследству передала, а та уже мне. И хоть не ведьма я, но силу клятвы держу, а значит клятва силу имеет.» Не буду говорить, что слово в слово запомнила, но мне тогда и страшно было, и зябко, и не могла я поверить, что кто-то посмеет так с Мираной говорить.
Девица у Мираны долго жила. Я уже и овдоветь успела, и двоих внуков вынянчить, а эта всё не убирается никак.
Мирана, за все те годы ко мне не наведывалась. Потом сказала, что не хотела слабость свою показать. Это она меня слабостью своей назвала.
Говорила, что девица эта ведьмой быть хочет, но не хочет клятву Лесу давать. Что мать её такая же была и что во всём дура-бабка виновата. А потом девица эта пропала. Мирана всё боялась, что вернётся…
И вернулась ведь, трикс её побери. Мирана совсем с лица спала. А когда та опять уехала, пришла ко мне с ящиком этим и велела хранить пока вы не объявитесь.
Сказала она мне в ту ночь, что недолго ей осталось, что она гордится своим поступком, что без страха смерть свою встретит. И ещё она сказала, что, если ещё раз кукла эта разряженная появится чтобы я схоронилась, а соседи чтобы гнали её так далеко, как только смогут.
Девица, слава триединому, не появлялась. Зато мужчина какой-то наведывался. Узнать хотел, что после Мираны осталось. Никто ничего ему, конечно, не сказал, но тревожно мне стало. Как же так, думаю, злые люди уже и в дверь стучат, а вас всё нету. Думала уже и самой в столицу отправится, только боязно – одной, да ещё и с ящиком этим…
- Всё вы правильно сделали, госпожа Золя. Хорошо, что нас дождались и никуда не поехали. Дальше мы уже сами справимся. А Мирану вашу мы точно не забудем. Геройской ведьмой она оказалась.
Золя вручила Сибелу предназначенную министерству посылку, обёрнутую во множество тряпок, его спутнику - пакет с пирогами, осенила их знаком триединого и промокнув повлажневшие глаза, выпроводила за дверь.