Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 70 Нам пишет прошлое.

Жюстин сидел за столом, уставившись на свёрток и боялся.
Он уже и не помнил, когда боялся в последний раз.

Странное чувство. Сильнее беспокойства, но далеко не паника. Панику он помнил. А это было похоже на рези в животе – ещё чуть-чуть и станет больно. Знаешь, что двигаться не стоит, но знаешь, что придётся – a ведь не хочется.
Жюстин знал, что надо делать. Надо размотать пакет. Внимательно осмотреть сам ящик, а потом надо его открыть. Что делать потом Жюстин не знал. Очень хотелось уступить эту честь кому-нибудь другому, но Король-регент почти недоступен, а больше доверится некому. Ничего не поделаешь, надо…
Платок, наволочка, кухонное полотенце… Тряпки, как тряпки – ничего достойного особого внимания. Ящик, вернее, ларец, уже интересней. Старинный, резной, сделанный с любовью. Веточки, цветочки, а на крышке две птахи милуются… Красиво.
Крышка откинулась без труда. Ни тебе замков, ни ловушек хитрых. Просто поднял – и открылась.
Задержав дыхание и не касаясь руками, Жюстин рассматривал содержимое.

Сверху обычный конверт, пожелтевший от времени, но адресат чёткий: 'МИНИСТРУ', и больше ничего. Словно министр один на всю страну. Под ним тетрадь. Тоже чуть постаревшая, но не обтрёпанная и аккуратно обвязанная красной ниткой.
Жюстин судорожно начал вспоминать, что ему известно о ведьмовских красных нитях, но на ум ничего особенного не пришло – от сглаза только. От сглаза это ничего, он не глазливый, а потом, он министр, а значит адресат. Не будет же ведьма адресату вредить, особенно после всех хлопот с доставкой…
Жюстин взял в руки конверт. Повертел, взвешивая и сломал сургучную печать в виде птички.

Приветствую вас господин Министр. Надеюсь, что вы в добром здравии, чего я вам всем сердцем желаю.
Письмо моё вы получите во времена для вас сложные, но, надеюсь, оно вам поможет. Мне следовало бы раньше решимости набраться, но всё откладывала – думала ещё время есть.
Неправа я была. Время, что та вода сквозь пальцы вытекает – много его не бывает. Оглянутся не успеешь, а в ладони и нет ничего.
Жизнь я прожила долгую. Ухожу без сожаления, но надеюсь, что не задаром.
Клятву свою давала по недомыслию, но рушу её, хорошо подумав.
Раз письмо моё получили, значит враги ваши зашевелились. Я не смогла заранее предупредить – всё боялась, что так дело вывернут, что виноватой оставят. Всё ждала, когда вина их видна станет.
Я её к Полите отправила, она у меня из всех самая бестолковая была. Знала, что вы её найдёте быстро, вот и отправила.
Политу винить незачто. Она ведь не знала, что вода болотная из обычного чая яд сделает. Всегда бестолковая была, но зла в ней нет и не ищите.
Кто у Сисории в помощниках - не знаю. Знаю только, что человек влиятельный – хвасталась, что всё для неё сделает.
Как думают дело своё поганое делать тоже не знаю, но думаю, что и крови не побоятся.
Прощаюсь с вами, господин Министр.
Надеюсь, что смертью своей добру послужу. Вы уж позаботьтесь чтоб так и было.
Искренне ваша, ведьма Мирана.

Жюстин, отбросив письмо схватился за тетрадь. Не думая об опасности, сорвал нитку и впился глазами в текст.

Всё началось с клятвы данной наставнице.
Мирана тогда уже ведьмой была, но молодой, неопытной и невмеру любопытной. Из-за любопытства и стала она наперсницей и помощницей сумасшедшей ведьмы.
О том, что Сисория сумасшедшая она тогда и не догадывалась. Слушала, открыв рот, байки всякие и верила им. Так верила, что и без клятвы бы помогала.
Сисория очень свою дочь любила. Счастья ей желала, как, впрочем, и любая мать для дочери желает. Но Сисория не была просто матерью. Ведьмой она была, и ведьмой умелой.
Сисория свою дочь ведовству учила. Знала, что без клятвы нельзя, и всё равно учила. В секрете всё держала и Мирану секрет хранить обязала.
Мирана девчушку любила. Радовалась за неё: да какая же она умненькая, да разумненькая. Как учится легко. Как ловко у неё всё выходит… А хорошенькая какая! Глаз не отвести. Жалко красоту такую Лесу отдавать.
Не знала тогда молодая ведьма, что красота эта навороженная, что Сисория, из-за дочери, все забытые и заброшенные рецепты собирает и дитё ими почует. Всё ей казалось, что для счастья красота самое нужное.
Филина, так дочку звали, уже и ведовскую клятву принять готова была, но отговорили её наставницы. Мирана в ту пору свою неудачную любовь оплакивала – никому не нужна безликая, а Сисория говорила, что Лесу она и не нужна вовсе, зато в мире человеческом мимо такой красоты никто не пройдёт.
Филина в лес сама не ходила, опасалась, зато мамаша ей всё тащила. И была Филина умела и хитра. Такие зелья варила, что платили не торгуясь. Все думали, что мать её варит.
Но однажды Сисория в Лес пошла и не вернулась. Нашли её потом совсем высушенную и страшную. Понятно было, что без Леса тут не обошлось, что нарушила ведьма закон лесной, за что и поплатилась.
Филина ещё в материнском доме пожила, да и в столицу засобиралась. Мирана отговорить её хотела, да куда там.
Лес Филина всей душой возненавидела. Сказала, что клясться не будет, что сама проживёт и счастлива будет как мать её и хотела. Сказала, что станет свободной ведьмой, что будет как те, что до клятвы были.
Сказала и ушла, и советов слушать не стала.
Долго Мирана ничего от Филины не слышала.

Говорили, что замуж удачно пошла, что дочь родила, что так же красива, но сама Филина молчала.

И вот однажды, не в самый лучший день своей жизни, получила Мирана весточку из столицы. Просила дочь покойной наставницы, в гости наведаться.
Мирана не очень-то и хотела. Свои дела были, да и по-другому она стала на давние те события смотреть, но не тут-то было.

Чувствует – клятва тянет.

Удивилась, как же так!  Клятва Сисорией принята, а той нет давно. А клятва тянет, исполнения требует.
Удивилась. Да и в столицу отправилась.