Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 71 Что делать, когда делать нечего.

Самым сложным оказалось говорить не договаривая.
Рассказ всё время зависал молчанием, когда Жюстин, мысленно метался в поисках нужных слов. Присутствующие терпели, объясняя такие заминки волнением и только понимающе переглядывались. Вопросов старались не задавать, надеясь, что ответы найдутся сами собой в процессе.
- Ну вот, - добрался Жюстин до заключительной части своего монолога, - перед нами старый заговор и неизвестные методы заговорщиков. Времени у них было более чем достаточно, в отличии от нас. Нам предстоит сложнейшая задача - разрушить их планы, о которых, к сожалению, мы ничего толком не знаем. Физически мы помешать им не в состоянии. Мы даже не знаем сколько их… Разумнее всего нанести первый удар по главарям заговора, но я опасаюсь, что к такому повороту событий они подготовились. И мы, или ничего не докажем, или, что хуже всего, ничего не изменим. Я собрал вас всех потому, что мы с вами и есть та сила, которая должна противостоять коварным планам безумной ведьмы. Нас мало, мы неопытны и не готовы к столь серьёзному сражению, но кроме нас некому. Мы министерство Благополучия. Без Леса не будет магии, без магии не будет королевства, без королевства не будет благополучия… Ни у кого не будет…
Последние слова опустились на плечи каждого из присутствующих, сковывая их единой цепью ответственности. Каждый из них, понимая, пытался найти в себе те самые силы, к которым взывал глава Благополучия, но находил только смятение…
- Хочется с криком 'Караул! Убивают!' пробежаться по улицам, - высказал, общую мысль, самый юный из них.
- Ещё неизвестно кто тебя услышит. Врагов только переполошишь, - предупредил рассудительный юрист.
- Да. К сожалению, на правовиков рассчитывать не приходится, - согласился Жюстин, - я подозреваю, что корни заговора там.
- Такого не может быть! – воскликнул старик Груфэр, - Я могу согласиться с тем, что предатели среди них есть, но ваши обвинения…
- Сколько? – требовательно воскликнул Жюстин, - сколько предателей в МинПоре?
- Ну я не знаю, - растерялся советник.
- Никто не знает, - жёстко оборвал молодой министр, - может быть двое – трое, а может быть все. Может быть главы заговора имеют право отдавать приказы, а те, кто не виновен, обязаны эти приказы исполнять. Мы ничего не знаем, но ваше доверие не даёт нам права на ошибку. Надо действовать самостоятельно, соблюдая все меры для сохранения наших действий в тайне. Боюсь только, что время работает против нас… - тяжело вздохнул Жюстин.
- Но ведь столько лет ничего не происходило! – воскликнул ди Шанон и оглянулся в поисках поддержки.
- Зато последнее время – одно за другим происходит, - нарушил задумчивое молчание Сибел. – Их превосходительство прав – времени на ошибки у нас нет. Расследование должно быть быстрым и секретным. Как только новости о нашей возне выйдут за пределы этих стен, мы потеряем даже видимость преимущества.
- Нам нужен свидетель, - сделал неожиданное заявление Лопус.
- И где мы его возьмём? – высказал недоумение один из близнецов.
- Именно, - поддержал второй, - где взять свидетеля, да ещё готового давать показания?
- Похищение! – выкрикнул ди Шанон, и смутился под тяжёлым взглядом своего начальника.
- А ведь парень прав, - неожиданно поддержал Старший следователь, - у нас времени на вежливое расшаркиванье нет.
- А как мы потом объясним свои неправомочные поступки? – сухим голосом прокаркал Советник.
- Победителей не судят! – изрёк юрист и ткнул пальцем в потолок.
- А если мы проиграем, то и суда не будет, - успокоил разволновавшегося Груфера Старший следователь.
- Что вы хотите этим сказать? – заволновался советник. Ему не ответили. – Что он этим хотел сказать? – обратился к, сидящему рядом, юристу.
- Господин Груфер, - обратился к нему глава министерства, - вы ещё можете отказаться. Поверьте, мы поймём.
- Простите, но у меня совершенно нет опыта участия в заговорах. Я просто немного растерялся.
- Ни у кого из нас нет такого опыта. А мы, обратите внимание, не заговорщики – мы боремся с заговором, а это наша работа, наш долг, в конце концов и ваш, кстати, тоже.
- Методы…
- У вас есть другие предложения? – не дождавшись ответа, закончил, - тогда извольте снять белые перчатки, они могут измараться…
- И кого будем похищать? – нарушил неловкое молчание Сибел.
- Нам нужен кто-то кто близок к дер Минорам и к МинПраву, - подсказал юрист.
- А давайте самого дер Минора, - в восторге от собственной идеи воскликнул ди Ранон.
- Совсем сдурел? – попытался урезонить приятеля ди Шанон.
- А что, - продолжал гнуть своё лабораторный аферист, - он точно что-то знает. Не будем же мы на всякую мелочь размениваться.
- А мальчик прав, - неожиданно подал голос господин Груфер, - в законе не оговаривается общественное положение похищенного. Неважно министр или его дворецкий, на наказание это не влияет.
- Зато ускорит расследование, - напомнил о главном Сибел.
- Блестящая идея, - согласился Жюстин, - но вы не учитываете некоторые детали. Похитить министра задача не из лёгких – это раз. Его исчезновение моментально заметят и будут искать – это два и последнее, старого Минора допросить будет очень сложно. Он не из тех, кто, испугавшись, во всём сознается. Скорее, только больше запутает. Он это умеет.
- А кого тогда? – ди Ранону жалко было расставаться с 'блестящей' идеей.
Собравшиеся задумались, перебирая в головах все возможные и невозможные варианты.
- Пусть Ежи посмотрит, - предложил Сибел.
Жюстин это предложение давно уже ожидал. Ожидал и боялся. Что увидит Ежи? Как отреагирует на вопрос. Пусть она пока ещё не готова понять о чём её спрашивают, но наступит день, и она поймёт. Вспомнит и поймёт. Простит ли? Поймёт ли? Вряд ли…
- И куда ей прикажите смотреть? – спросил откашлявшись.
- Ну, - начал Сибел.
- На стул пусть смотрит, - влез извергающий идеи лаборант, - Пусть на стул смотрит на котором допрашиваемый будет сидеть…
- А что, - обрадовался Сибел чужой идее, - может сработать. Ей даже далеко заглядывать не надо. Мы быстро справимся.
- Если бы она слышать могла… - с сожалением выдохнул Жюстин.
- Мы сами услышим. Пусть только скажет кого спрашивать, - не унимался следователь.
- Пусть скажет, - сдался его начальник.