Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 78 Чего хочет женщина

Трудно было поверить в то, что под маской холодной невозмутимости могут бушевать чувства, вызвавшие жалость у всякого повидавшей Ежи.
Госпожа Сисория дер Минор держала себя с поистине королевским достоинством. Даже её, совершенно неприличный туалет, выглядел достойно.
Непонятно, как ей это удавалось, но присутствующие, оценив великолепие женского тела, смущённо отвернулись и осуждающе глянули на ди Шанона, который позволит себе замахнутся на эту, преступную, но, тем не менее, достойную женщину. Секретарь и сам смутился, стыдясь предстоящего ему поступка.
- Госпожа дер Минор, простите, что заставили вас ждать, - Жюстин лично провёл задержанную к одиноко стоящему стулу, - но не хотелось обременять вас утомительными вопросами. Так что мы позволили себе подготовится к нашей встречи и задали вопросы другим свидетелям.
Лёгким кивком Мадам обозначила принятие извинений и заботу.
- Предпочитаете сами поведать нам историю своего преступления, или доверите мне эту сомнительную честь? – пожатие плечами Жюстин воспринял как знак равнодушной покорности, - ну что ж, начну.
- Итак, госпожа дер Минор, вы обвиняетесь в нескольких убийствах, в покушениях на убийства и в заговоре против короны. Список, вызывающий удивление и восхищение. Да, да, удивление и восхищение! Удивление, что столь нежное и хрупкое существо как вы, мадам, умудрились оказаться ко всему этому причастной, да ещё в вашем, недавнем, положении, а восхищение - хитростью и коварством человека вас использовавшего. Ведь его манипуляции чуть было не привели вас на костёр и, обратите внимание, в гордом одиночестве! Вы не только исполняли его волю, но и стали лицом этой воли.
По мере монолога, лицо самой Мадам теряло невозмутимость. Сперва шевельнулись брови, перечеркнув мраморность лба, потом губы утратили чёткость и округлился упрямый подбородок, а подконец речи блеснули потемневшие глаза.
Она продолжала молчать, но и молчание изменило оттенок. Это уже не было презрительное равнодушие, а скорее молчание человека, неуверенного в том, что совладеет с голосом.
- Мне хочется понять, как такая женщина как вы, позволила так собой манипулировать? У вас ведь были и силы, и возможности всего этого избежать, но бы избрали подчинение… Объясните. Я хочу понять.
Тихий, вкрадчивый голос министра Благополучия окутывал всех присутствующих уютным теплом, обещая уют и понимание. Всем хотелось признаться, покаяться хоть в чём-нибудь.
Ди Шанон уже было собрался сознаться, что подделал дядюшкину подпись, но был остановлен дёрнувшим его за руку Тироном которому тоже хотелось, но прегрешений у него было поболее и здравый смысл возобладал. Вот этим самым здравым смыслом он и поделился с другом.

- У меня не было выбора, - хриплым от долгого молчания голосом, сказала женщина.
- Не верю, что вас могли запугать, - Жюстин действительно не верил. Такие, как она, не церемонятся с теми, кто их пугает.
- Меня не пугали. Меня отравили, - совершенно спокойно объяснила молодая женщина.
- Кто?! – такого Жюстин не ожидал, - отравительница у нас одна – вы…
- Я? – рассмеялась арестованная, - вы меня переоцениваете.
- Мы знаем, что у вас есть лаборатория и что вы скупаете ведьмовские зелья, - Жюстин пошелестел бумагами на столе, - из показаний вашего наёмного дипломата следует, что вы регулярно снабжали его 'лекарствами', которые, при изучении, оказались ядами замедленного действия, туманящими сознание и изменяющими характер и привычки жертвы.
- А знаете ли вы, что лаборатория принадлежала моей матери? – новость о том, что дипломат жив не произвела ожидаемого эффекта.
- Вашей покойной матери?
- Именно ей. Я такая же жертва, как и прочие…
- Вы хотите сказать, что ваша мать, восстав из мёртвых, отравила и вас, и всех прочих? – недоверчиво уточнил Жюстин.
- Она успела сделать это при жизни…
- Этого не может быть. Она умерла более пятнадцати лет назад!
- Моего наследства хватит ещё на столько же, - ирония отчётливо слышалась в её голосе.
- Предположим, - согласился Жюстин, - но пользовалисьто им вы…
- Я не пользовалась – я контролировала. Если бы не я, трупов могло быть значительно больше.
- На жертву вы не похожи…
- А на кого я похожа? – задала странный вопрос госпожа дер Минор.
- На избалованную жену богатого старика? – вопросом на вопрос ответил Жюстин.
- Я не знаю как должна выглядеть избалованная жена. То, что вы видите - это то, как моя мать представляла себе вид избалованной жены. У меня вообще вида нет. Нет, не так. Вид у меня должен быть, но он потерялся в воображении моей покойной матери.
- Мы все немного воплощение материнских надежд, особенно девочки, - со светской небрежностью, жонглируя словами, сказал Жюстин.
- Моя мать не доверяла природе, она всё держала под своим личным контролем. Иногда я думаю, какая я на самом деле. Какого цвета мои глаза и волосы? Может быть у меня мог бы вырасти нос, похожий на клюв, такой был у моего отца. Или лёгкое косоглазие, как у одного из отцовских братьев. Я бы только обрадовалась любому недостатку… Но моя мать не желала дочери с недостатками. Ей нужен был идеал.

Сисорию дер Минор, не интересовала реакция собеседника. Ей собеседник был не нужен.
Она говорила о себе, невыразительным речитативом, как будто была наедине со своим отражением в зеркале. С отражением, хорошо знакомым, но совершенно равнодушным. Которое не отреагирует на рассказ ни симпатией, ни сочувствием. Просто выслушает.
Присутствующие слушали, затаив дыхание.
Казалось, один неудачный звук, слишком громкий вздох и история останется недосказанной.

- Мне сложно понять, чего добивалась моя мать. Иногда её поступки кажутся последовательными и логичными, но чаще, бредом сумасшедшего, в руки которого попало опасное оружие.
О родителях мужа она говорила: «Сами виноваты».
О его братьях: «Досадное недоразумение, но любой может ошибиться».
О муже, моём отце, говорила много и с удовольствием – он был её шедевром. Она говорила: «Он выглядит уставшим, ему надо отдохнуть» и отсчитывала капли. Или, - мне очень пойдёт то ожерелье, - и снова считает. По-моему, отец не знал ни одного естественного чувства, кроме голода.
Она считала это нормальным.
Она считала, что имеет право, что делает его счастливым…
Меня она тоже делала.
Я тоже считала это нормальным.
«Выпей это, и они пожалеют о своих словах» - говорила она когда я жаловалась на своих соучениц. Или: «Дай им по одной капли вот этого, и всем будет весело, кроме них.»
Я знала, что надо выпить, чтобы сдать экзамен, а что, для того чтобы бежать быстрее всех.
Я много чего знала, но не знала, чем она меня поит чтобы я не капризничала, чтобы была послушной и делала, что говорят.
У моей матери для всего было своё лекарство.
Странно? Эгоистично? Даже жестоко!
Пока всё происходило внутри семьи – это было почти безобидно, но потом в этот круговорот попал мой нынешний муж. Он дружил с отцом и часто у нас бывал.
Не помню, что ей от него понадобилось, но она воспользовалась своим обычным методом. Потом ещё и ещё… А потом она узнала его заветное желание и сделала его мечту своей.
Наверно ей было скучно, а может быть хотелось сделать гадость Лесу, а может быть… я не знаю, чего она хотела, знаю только, что она, не задумываясь, пожертвовала всеми, кто был рядом и теми, кто должен был бы быть.
Когда мне было лет десять – одиннадцать, я влюбилась в Солиана дер Минор. Я так и не поняла, за все эти годы, я сама влюбилась, или мать накапала. Хотелось бы думать, что сама, но с моей матерью мы все ни в чём не могли быть уверены. Может быть моя детская влюблённость её первоначальный план, а потом она решила, что сын ещё далёк от власти, и занялась его отцом? Не знаю. Мне было чуть больше пятнадцати, и я знала, что буду женой старика дер Минор. Я всё знала.
Конец, правда, виделся другим, но как говорила мать 'любой может ошибиться'.
Она замолчала, и повисшая тишина, придавила всех тяжёлым и грязным грузом чужих тайн.
Сисория сама же её и нарушила.
Подняла стеклянные глаза и, глядя на Жюстина, спросила: «Вам, наверно, хочется знать почему она убила отца? Или вы уже сами всё поняли?»
- Я догадываюсь, - Жюстин кашлянул, освобождая голос, - но хотелось бы знать детали.
- Деталей не знает никто. Возможно, отец знал, или догадывался, но сами понимаете…
- А ваш муж? Он знал?
- Нет. До недавних пор это была только моя тайна.  Но после вашего дурацкого отбора, пришлось его посветить. Ему очень понравилась и идея, и исполнение, и открывшиеся возможности.
- О планах и возможностях мы будем говорить с господином дер Минор лично, а вам позвольте задать один, последний вопрос – чего хотели лично вы, госпожа дер Минор?
- Я? – удивилась женщина, - по-моему это очевидно. Я хотела исполнить навязанные мне обязательства и начать жить собственной жизнью - той, которой у меня никогда не было…