Дело чести 2. Истребители.

Часть 2

Арамян проснулся от прикосновения к щеке. Чья-то приятно пахнущая рука нежно, погладила его по лбу, откинув прядь волос. Глаза корнета стали привыкать к темноте, и он разглядел черты своей сиделки. Арамян попытался приподняться на кровати, но Маришка движением руки остановила его, отдернула одеяло, сбросила с себя бесформенное платье сиделки и легла рядом, прикрыв обнаженные тела одеялом. Она прильнула к корнету, положила свою голову ему на грудь, разбросав густые каштановые волосы по его плечам. Марина стала нежно целовать шрамы на груди корнета. Его руки ощущали ее сильное молодое податливое тело. От возбуждения по его коже побежали мурашки.

Спустя некоторое время, Марина выпорхнула из кельи и направилась в монастырскую библиотеку, где ее ждал игумен Тихон.

- Ну как он? - увидев входящую сиделку, Тихон отложил массивную книгу в толстом кожаном переплете, и встал ей навстречу.

- Если бы я не знала, что он пережил, я бы подумала что с ним все очень даже в порядке. В какой-то момент я даже пожалела, что он раньше ни разу не заходил ко мне. ]даже представить себе не могу, насколько он хорош, в своем обычном состоянии.

- Давай-ка без подробностей. Мне по сану подобные непотребства знать нет нужды.

- Вы же батюшка на исповедях поди и не такое выслушиваете…

- То исповедь… Да и поверь мне на слово, данная область жизни у подавляющего числа прихожан, примитивна как и их повседневная пища. Ну да не будем более развивать данную греховную тему.

- Завтра ваш корнет встанет на ноги. очень удивлюсь, если этого не случиться. Можно одну небольшую просьбу?

- Говори.

- Как он поправится, черкните ему мой адресок. Это не для работы-для души.

- Если для души-тогда скажу ему место где тебя искать. Только не скоро он сможет к тебе наведаться. У генерала большие планы на этого корнета.

Арамян проснулся и встал с кровати. Ноги не слушались. Он подошел к маленькому мутному окну. Выглянул во двор монастыря. Внимательно осмотрел комнату, при ближайшем рассмотрении оказавшейся монашеской кельей.Арамян тупо смотрел на свою постель, и пытался понять, произошедшее ночью было сном или явью? Присмотревшись, он заметил каштановый волос на подушке, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

Дверь в келью открылась. Совсем молоденький инок внес парадный мундир гусарского полка, а следующий за ним старец оружие. Аккуратно сложив на кровати мундир и оружие, визитеры тихо удалились. В комнату вошел игумен Тихон.

- Как себя чувствуете, корнет? - пробасил Тихон.

- Вполне хорошо. Можно вопрос?

- Конечно.

- Это же монастырь? Все это… Баня, двор, келья?

- Да. Все это монастырь. - Игумен развел руками - А я настоятель этого монастыря.

Арамян смутился. На глаза ему снова попался каштановый волос. Промелькнула мысль, что все таки это был сон. Арамян не решался внести ясность в этот вопрос. Будь на месте Тихона, гражданское лицо, он бы не задумываясь расспросил, что и как. Но, спрашивать у священника про греховные удовольствия… Нет. Увольте.

- У вас озадаченный вид, корнет. Что вас беспокоит?

- Да понимаете - Арамян решился, терзаться дальше как какой-то желторотый мальчишка он не мог - Ночью, мне приснился очень явственный сон, как бы это поточнее выразиться, про первородный грех, коим я наслаждался в этой келье. Сон был настолько натуралистичен, что проснувшись я было подумал, что произошло все это на яву. Ну вы понимаете.

- Не совсем.

- Ну, ко мне явилась моя сиделица, и.... проскользнула под одеяло - Корнет показал на кровать - Опущу подробности. А утром, я обнаружил на подушке каштановый волос, как подтверждение. Вы же помните, что я после ранений немного не в себе. Путается все.

Аромян взял волос с подушки и протянул стоящему с каменным лицом Тихону.

- То что вы рассказали, совершенно невозможно в данных стенах. Это обитель нравственности и благоденствия, смирения плоти и воздержания от соблазнов. - Тихон поднес волос к глазам - подобные волосы могут быть только у одного человека в монастыре… Это дьяк Филорет. Препротивный тип, скажу я вам. Я его постоянно склоняю за излишнюю склонность к мужскому обществу и пристрастию к греческим изыскам. Ну надеюсь вы понимаете о чем я толкую.

Лицо корнета резко побелело, челюсть ушла в сторону, в горле застрял ком, мешающий дышать. Игумен, почувствовав неладное, быстро подошел к Арамяну и обнял его.

- Извини, не смог удержаться - В глазах Тихона плясали мальчишечьи озорные огоньки - Не переживай, ну, про Дьяка, это меня черт попутал пошутить. Но, про то что было ночью, никому ни слова. Это была вынужденная необходимость.

- Ну и шутки у вас, батюшка…

- Одевайся, генерал Тормазов ждет тебя. Самым срочным порядком.

Тело затянутое в мундир, отчаянно ныло и откликалось болью на каждое движение.

Арямян и Тихон, бодрым шагом, прошли по длинным монастырским коридорам, вышли во двор, где их уже поджидала, запряженная парой лошадей коляска.

Спустя несколько минут, Игумен и корнет уже поднимались по широкой мраморной лестнице дворца генерала Тормазова. Адъютант генерала, встретил их внизу и проводил в небольшой зал, служивший приемной. В зале было многолюдно. Присутствующие офицеры частью разбились на группы, а некоторые в одиночестве, погрузившись в свои мысли, мерили шагами небольшое помещение. Тихона некоторые присутствующие явно знали очень хорошо, их приветствия носили характер дружественный, более похожий на встречу давних друзей. Корнет был встречен удивленными взглядами, видимо звание его, контрастировало с блеском генеральских и полковничьих эполет.

Ещё больше присутствующие удивились, когда дверь в библиотеку, в настоящее время служившую генералу кабинетом, распахнулась и адъютант выкрикнул:

- Корнет Арамян и Игумен Тихон! Пройдите! Александр Павлович, ожидают!

Сопровождаемые непонимающим взглядами офицеров, они проследовали в библиотеку.

Тормазов стоял перед огромным полированным столом, на котором были разложены карты. Несмотря на то, что физически он находился в своем доме, весь разум его был в месте дислокации армии. Там среди лесов и деревень, рядом с его солдатами и офицерами. В Москву он прибыл за неделю, на императорский совет. Совет, впрочем как и всегда, закончился ничем. Александр Павлович, давно уже убедился, что присутствие государя-императора, только мешает обсуждению возникших проблем. При Императоре, все больше думают как угодить ему, и как соблюсти политес, решение же насущных проблем, отодвигается на второй план.