Дело чести 2. Истребители.

Часть 4

Глава 4

Арамян толкнул массивную дверь в особняк и зашел внутрь. К нему на встречу вышел огромного роста лакей. По виду чистый турок, подумал корнет, оглядывая огромного детину, ростом за два метра. Судя по тому, что на турке были одеты только красные парчовые портки и меховая шапка из волка, хозяева дома не слишком беспокоились о правилах этикета. Могучая, заросшая густой шерстью, грудь лакея шумно вздымалась от каждого вздоха. Глаза, налитые кровью, то ли от врожденной злости кипящей внутри черепной коробки как в котелке, то ли от постоянного недосыпания, впились в корнета и буравили его словно пара острозаточенных пик.

• Чта нада? - великан преградил путь корнету.
• А ну ка посторонись, любезный! На меня твои размеры не действуют.

Турок сделал полшага вперед подойдя к Арамяну вплотную. Корнет, ни капли не смутившись, ответил на провокацию встречным движением, и тут лакей почувствовал как ему в мошенку уперся ствол пистолета.

• Пошел отсюда - корнет прошипел сквозь зубы, и сильнее надавил на ствол.

Турок вряд ли расслышал сказанное, но быстро оценил решительный вид юноши и перспективы лишиться довольно ценной части своего тела. Он поспешно отскочил в сторону. Со стороны смотрелось, будто его ужалило в пах неизвестное насекомое. Корнет прошел мимо и стал подниматься по изящной лестнице, навстречу гулу доносящемуся сверху. Пистолет он решил не убирать, судя по оказанному приему, он вполне мог пригодиться, причем в самое ближайшее время. С каждым шагом шум становился все сильнее, и вот корнет остановился перед красивой резной дверью, украшенной огромным двуглавым орлом. Арамян распахнул дверь, орел разделился надвое и Арамян зашел в зал.

В центре зала на огромном столе выплясывала голая девица с весьма пышными формами. В ее движениях напрочь отсутствовала грация, танец был безобразен, он был похож на ритуальные танцы туземцев приправленные безумием и пьянством. Вокруг стола столпились несколько мужчин. Они тянули к танцующей свои руки, хватали ее за особо выдающиеся места и каждый пытался стянуть ее со стола. Девица выворачивалась и охаживала наиболее ретивых ударами ног. Это только раззадоривало мужчин. Безумный танец продолжался.

У окна корнет заметил меланхолика, подстрелившего монету дворника. Он с невозмутимым видом наблюдал за происходящем в зале и периодически бросал равнодушный взгляд в окно, сканируя улицу.

За музыкальную часть отвечал ансамбль расположившийся в углу зала на постаменте. Пол вокруг постамента был густо завален пустыми бутылками. Частью разбитыми, частью целыми. По прикидкам корнета, ансамбль составляли бывшие кладбищенские лабухи разбавленные спившимися цыганами в пропорции примерно три к одному. От многодневного беспробудного пьянства, лица музыкантов расплылись, будто их как лягушек надули соломинкой через отверстие пониже спины.

На кушетке рядом со стеной, совершенно не смущаясь присутствующих, бывший дьякон совокуплялся с толстухой, задрав подол своей рясы и представив окружающим наслаждаться видом его волосатых ягодиц. Толстуха сопровождала сие действо нездоровым смехом, больше похожим на смесь ржания лошади и оргазмических всхлипов гиппопотама.

По залу бродил опьяненный в солдатской форме, стеклянным взглядом осматривая происходящее вокруг, и периодически прихлебывая из бутылки. Он как магнит меняющий полюс то притягивался к одной из групп, то приблизившись и поменяв полюс отталкивался назад и брел по залу ловя новое притяжение.

На дальней стороне стола, шла игра в карты. Четверо офицеров смачно шлепали картами об стол уставленный бутылками с вином.

Во главе всего этого действа, на троне сложенным из пушек, восседал инвалид с изуродованным лицом. Половина его лица просто отсутствовала, а вторую половину бороздили три еще свежих шрама. Из-за отсутствия половины лица, мертвый глаз почти вывалился и непонятно на чем держался. Отсутствие щеки оголило зубы и создавалось впечатление совершенно адской улыбки. Вряд ли улыбка сатаны производила более устрашающее впечатление чем эта. На его голове красовался гусарский кивер, из-под которого выбивались седые волосы. У сидящего на троне была ампутирована рука ниже локтя, вместо руки был приделан протез кустарной работы в виде палаша с хитрыми зазубринами.

На вошедшего присутствующие, занятые своими делами, почти не обратили внимания. Только двое отреагировали на появление корнета. Меланхолик у окна, переложил свой пистолет таким образом, чтобы он был направлен в сторону корнета. И однорукий повернул в сторону корнета здоровый глаз и пытался рассмотреть вошедшего.

Арамян, борясь с отвращением, вглядывался в сидящего на странном троне. Жуткое уродство не могло скрыть от глаз корнета сходство с благородным лицом его командира. Даже сквозь оставленную печать дьявола, проступали знакомые черты. По лицу инвалида начала расплываться совершенно невообразимая в своем уродстве улыбка, превратившая и без того уродский вид, в полное подобие античных изображений Аластора - духа мщения, преследовавшего за преступления и искушавшего оными.

Инвалид встал с кресла и поджег фитиль одной из пушек составлявших его трон. Раздался громкий выстрел и зал заволокло пороховым дымом. Все присутствующие обернулись на трон, и только дьякон не стал бросать начатое, а наоборот ускорил темп.

• Смирно! - Все вскочили и вытянулись поправляя предметы одежды. Даже дьякон оторвался от толстухи и встал по стойке смирно, прикрывая рясой свое возбужденное состояние. - Ну, что смотришь? Тяжело узнать в этаком квазимодо, своего командира?- Инвалид сопроводил свое обращение указав палашом на корнета.

Все обернулись на него и стали рассматривать.

• Ротмистр? Вы живы? Как? Я….Я… же похоронил вас, в своей голове - Арамян почувствовал ком в горле, от вида этого уродца, будто поглотившего его товарища и наставника.
• Отставить сантименты корнет! Похоронить меня вы имели полное право! Но вы не так уж и ошиблись! Я пережил не смерть а нечто пострашнее смерти. По правде сказать, перекинуться из этого мира в тот, было бы гораздо проще чем пребывать в таком вот состоянии - Смехов театрально развел руки и презентовал окружающим свою незабываемую улыбку.