Дело исчезновения моего отца. I

V

Вместо привычного "привет" я бросила Кристи: "Принесла?" и та кивнула, сверкнув глазами.

Химия мой любимый предмет. С первого триместра – высший бал. Здесь нет места лжи. Всё честь по чести – кислота пожирает метал и изрыгает соль. А соль – это соль земли. Как то так. Учительница не так молода, как выглядит, походка у неё лёгкая, будто летает. Беличий хвост на затылке и улыбка от края до края. Она называет учеников по фамилии и подкалывает при удобном случае, одно слово – химица. На оценки не скупится, но и не балует. Любимчиков – 0, но в глубине души я знаю, один любимчик всё-таки есть – это я. Она только что поправила маску на моём лице и я ощутила материнское тепло её рук, такого тепла не давала мне мать.

- Мисс Дан, - высший балл, - сказала она и черкнула в моём дневнике, - Вам тоже, мисс Заведей, за компанию, остальным повезло меньше, - сияет она и стягивает перчатки.

Аделина надула губы. Кажется, что она вся немного надутая. Веки на глазах немного отекли и нос. Она выстрелила в меня уничтожающим взглядом, в котором, к удивлению, просматривалась и боль.

- Скоро она совсем лопнет от злобы, - шёпотом комментирует Кристина, - наверно, с Бобом у них не так всё прекрасно, как демонстрируется на людях.

- Мне всё равно, Кристи, - шепнула я, и прозвенел звонок.

Мы умчались в столовую и, накидав по скорой на подносы разной снеди, расположились в самом укромном уголке, около последнего окна, за столом на двоих. Кристина впилась зубами в бургер так, что со всех сторон булочки вылез сыр, при этом она плюхнула на скатерть планшет.

На экран загрузился вид бильярдной. Свет заливает травяную зелень стола, на котором стоит поднос с бесценным сервизом г-жи Зеведей. На свету золотятся вензеля на чашках и блюдцах. Сияет сахарница. Из пафосного кофейника струится пар. В кресле у стола расположился капеллан. Хорошо видно его острое лицо и шапочка, надвинутая на уши. Сам г-н Зеведей стоит спиной к камере. Голос его суров.

- Только не водите меня за нос, Ваше святейшество. Опишите его. Да поподробнее.

- Головы не приложу, зачем это вам? – фыркает капеллан.

- Узнаете позже, достопочтенный. Начинайте и не юлите, как обычно. И не вынуждайте меня выяснять личность вашей экономки и её племянницы.

При слове "экономка" капеллан сжал голову в плечи и стал похож на гриб в розовой шапочке.

- Прошло столько лет, - не унимается он, - столько воды утекло.

- Но эту пару вы запомнили на всю жизнь, не так ли?

- Вы правы, - вздохнул священнослужитель и продолжил полным смирения голосом, - дождливый октябрьский вечер. Я только закончил вечернюю службу и дал наставления прихожанам. Не успел я затворить двери храма – как на пороге объявились они. Как из-под земли выросли. Я сразу понял - чего они хотят, но виду не подал и попросил их уйти. Но они, - капеллан поджал нижнюю губу,- пропустили мимо ушей мои слова. Мужчина уверенно проследовал к алтарю, он держал за руку необыкновенно тонкую девушку, такую тонкую, что я сразу понял – она беременна. Мужчина, не выпуская её руки, как будто опасаясь чего-то, сказал мне почти шёпотом: "Давайте, святой отец, начинайте, вы уже поняли, зачем мы здесь". Я хотел было возразить, но почему-то не стал. Я просто указал на исповедальню, отчего жених хмыкнул, но потом согласился со словами: "Так тому и быть. Традиция есть традиция".

Он с трудом разжал руку и кивком указал невесте на скамью у алтаря. Та побледнела, но подчинилась его приказу. Её исповедь была самая короткая за мою историю. Она была совсем не искушенная религиозной жизнью, но достаточно взрослая и смелая. Невеста была родом из дикого племени горцев, а они до сих пор закоренелые язычники. Я с первого взгляда понял – девушка не наша. Стать в ней такая, особенная и лицо как лунный свет…"

Я врубила по кнопке "приостановить" и уставилась на подругу.

- Это он о ком?

- О твоей матери.

- Он сумасшедший. Или ты опять напутала?

- Ты веришь своим ушам? Там далее по тексту, г-н Дан, г-жа Мария. Ты же помнишь?

- Вот почему я не хожу в церковь. Святители эти всегда лгут. Моя мать, если он о ней – родилась в столице. И там училась.

- А ты видела свидетельство о рождении? – спросила Кристи, прищурясь.

- Ума не хватило у родной матери документы требовать, - огрызнулась я.

- Ум здесь не при чём, - парировала подруга, - не всё есть то, чем кажется. Документ ты не видела. В столице, если не считать могилу бабушки, никого не осталось.

- Никого! Так бывает!

- Только не в столице. Всегда остаются соседи, бабушкины подруги, врач, который осматривал бабушку, хозяин кофейни, где она пила по утрам кофе и, наконец, булочник из кондитерской. Бабушки любят сдобу.

- Отпад, - промолвила я и ощутила удар по голове.

- Я уже молчу о друзьях твоей мамы, с которыми она училась. Она ездит на встречи одноклассников?

- Я с ней поговорю.

- Смотрим дальше?

- Нет,- отрезала я. – дай хоть это переварить.

Дома я не находила себе места, пока мама не оторвала голову от компьютера. Она не ушла сегодня, нет, а ни свет ни заря погрузилась в море объявлений о найме. По лицу было видно – ей не везёт. Но подходящего момента я ждать не могла, поэтому резанула: