Дело исчезновения моего отца. I

VII

VII

Следующее утро стало добрым. Первым добрым утром за последний месяц. Солнце заглянуло в окно. Его лучи играли улыбками.

Мама опять напекла оладьей и сварила кофе. Мы угощались и никуда не спешили. Я готова была опоздать на пары, только бы полюбоваться своей солнечной мамой. Я так боялась вспугнуть солнце, что не задала ей ни одного вопроса о папе. Но она опять пролила кофе и тут же вспомнила о школе. Суета опять водворилась в нашей семье. Сири оторвалась по полной. Мама закрывала уши.

В автомобиле мама с яростью кусала и облизывала губы. Шею напрягла, глаз не сводила с дороги, как будто впервые за рулём. Мне казалось, что я слышу стук её сердца, ритм которого отбивал шестнадцатые вместо четвертных.

В итоге на урок я опоздала и получила укор во взгляде от химицы. Возможно, если бы она отчитала меня, я бы просто возненавидела её, а так, у меня в душе взыграла совесть, а стыд просто впился в мои нервы и грыз их нежную ткань. Учительница считала моё раскаяние и кивком головы усадила на место. Кристи просияла.

- Я так счастлива, - шепнула она, - я думала, ты заболела.

- Я думаю - моя мама заболела, - ответила я подруге уже на перемене, - У неё мысли заплетаются и речь непонятная. Бред какой-то несёт. Про отца тоже…

- Что, слоги переставляет? – спросила Кристи, напуская важности.

- До этого не дошло. А что и такое бывает? – в ответ Кристи кивнула с видом эскулапа, а я, вздохнув, продолжила, - значит, у нас случай не самый тяжёлый.

Всю последнюю пару Кристи держала меня за руку и хмурила лоб, но историк не заметил. Время от времени, при атаке сильных эмоций, он, как влюблённый пятиклассник, кивал волнистой чёлкой и вздыхал, не взирая на свои "за шестьдесят". Мне хотелось веселиться, нашёптывая подруге колкости про влюблённого историка, про его чёлку и змеиный хвост платка в верхнем кармане смокинга. Но Кристина печалилась и печалилась. Причину её грусти я устранить не могла, для этого надо было вернуться в бассейн и пережить ужас "красного облака", вернее лужи. Это выше моих сил. Кристи понимала и больше не уговаривала пойти вместе на тренировку. Это значит, что я отправляюсь домой на школьном автобусе, а она идёт в раздевалку и там будет долго пялится на моё полотенце и тапочки. Г-жа Заведей запретила ей пропускать тренировки по плаванью, это была одна из мер терапии от эпилепсии. На мой счёт она махнула рукой и заверила дочь, что я скоро вернусь, пройдёт время, и происшествие с красной лужей канет в лету.

С мамой Кристи я не согласилась, и не ожидала, что её предсказание сбудется так скоро.

Мамы опять дома не оказалось, консьерж только пожал плечами и предложил мне печенье. Я согласилась только из любви к старику. Он привязан ко мне с детства. Говорят, своей работой он обязан отцу, но бедняга страдал плохой памятью после гибели дочери и на каждый мой вопрос об отце пожимал плечами или хлопал ресницами.

Печенье таяло во рту, и мне не хотелось ломать голову – где мама? Стоило только подумать об этом – как тошнота подступала к горлу, казалось, я вижу, почти как наяву, напудренные важностью лица интервьюеров, с лисьими глазами. Они пытают маму вопросами и обещают позвонить, все как один на лицо загружают улыбку и анимируют её по заученному алгоритму вежливости. А потом не звонят. Я знаю, что из сегодняшних тоже никто не позвонит. Сердце говорит.

Я склеила себе сэндвич из хлеба и зрелищ. Врубила телек и жую. Домашка подождёт. Я открыла для себя удивительную истину – чем больше и усерднее учишься, тем легче учится. Но надо прийти в себя, отключиться от маминых неудач, забить мозг новостным а желудок, обычным фаст-фудом.

За одного только мгновение, до звонка Кристины у меня дрогнуло сердце, и оцепенела спина.

- Ева, Ева, - тараторила она в трубку, задыхаясь, - срочно приезжай, я послала, послала…

- Что с тобой? – спросила я, оттаивая.

- Ева, тренерша тоже просит, тоже. Она просила меня только что, - сбивается Кристи.

- Ты здорова? – разволновалась я.

- Да здорова! Что за бред! – кричит она, - собирай купальник и дуй сюда.

- Какой купальник?

- Я щас умру, - вопит Кристи, - приезжай! Ты понимаешь, - она перешла на шёпот, который по мощности ничем не уступал крику, - Аделина беременна.

- Что? – у меня встали дыбом отросшие на голове волоски.

- Ты что в игры режешься? – обиделась Кристи, - приезжай, говорю. Тренерша сказала. У нас команда хромает.

Не успела я переварить ни новостной фаст-фуд, ни чили от Кристи, как закурлыкал домофон. "Ева, тебя ждут, автомобиль г-на Заведея", - оповестил консьерж голосом, полным тепла и хрипотцы. Сири ответила ему смайликом и принялась меня собирать в бассейн:

- Пляжные тапки, шапочка в сушилке…

- Ты уверена, что я хочу плавать? – возмутилась я.

- За сорок минут сидения у телевизора ты набрала лишний вес и напрягла изгибом позвоночник. Ещё сорок две секунды и я отключила бы кабель. Ступай и приведи себя в норму.

Я вздохнула и вышла. Что ещё оставалось?

У выхода меня встретил консьерж. Старик радовался моей улыбке, как настоящий родной дедушка.