Дело исчезновения моего отца. I

IX

Молчанием мама встретила меня. Она опустила голову на ладони и локтями подпирала столик у дивана.

- Ты унизила меня перед консьержем, - сказала она, когда я открыла холодильник.

- Прости, - наспех ответила я и вытянула на свет тарелку с половиной варёной курицы. Голод стянул челюсти и горло – я готова проглотить курицу холодной, но мама не дала мне такой возможности.

- Я хочу поговорить с тобой.

- Прости, - отделалась я и выкрутила у курицы бедро.

- Ева! – вскрикнула она, и вожделенное бедро выпало из моей руки.

- Не ори на меня – сталью в голосе сразила я мать. Та замолчала и вскочила с дивана. Она стояла в распахнутом халате и сжигала меня взглядом. Я сжималась внутри себя и не понимала, откуда в моём голосе появилось столько мощности. Мама и, правда, испугалась.

- Ты сейчас же будешь стричься, - выдавила она из себя.

- Нет! – такой же по силе удар сразил её. Мама опустила плечи и, даже, ссутулилась.

- Конвенция о правах ребёнка…, - встряла Сири и пожалела. Я взглядом отключила её.

- Как же ты похожа на него, - сказала мама одними лишь губами. Я заметила, как злоба покрыла её губы сухими бороздками.

- Тебя это не так уж и радует, - скривила я губы и силой понизила тон, - Я завтра на соревнования еду, - с осторожностью перешла я на мирную тему.

- Страницу плаванья мы уже перевернули, - сказала она, прибавляя в голос пафоса.

- Мы перевернули страницу со стрижкой, - парировала я и сунула курицу вместе с тарелкой в разогревочный шкаф. Сири обиделась, мне пришлось самой устанавливать таймер и режим.

- Ева, - перешла на отеческий тон мама, - Ты не понимаешь всего. Твои волосы могут стать … эта препятствие в твоей жизни, как болезнь, которую надо держать в узде. И кроме всего прочего, - мама взмахнула руками, как принцесса-лебедь, - тебе очень идёт стрижка. Короткая стрижка тебе к лицу. И это не помешало Бобу влюбиться в тебя, проводить с тобой время.

При упоминании о Бобе у меня на душе заскребли кошки.

- Не произноси его имя, - просипела я и улетела в свою спальню.

- Что происходит? – кричала мне вослед мама, а я опять сметала игрушки с комода и полок. Они валились на пол, будто переживают бомбардировку, а моя душа тоже переживала бомбардировку и забыла о курице.

Перед сном, когда мама уже измерила свою нитяную талию и пустила слезу на тему своей невостребованности - я лакала молоко из галлона, не закрыв дверь холодильника. Пролитые капли скатывались на грудь под майкой. Они обжигали кожу холодом и успокаивали разгорячённые нервы. Литр незаметно ушёл из галлона в моё брюшко, которое утром присохло к спине. Будто от волшебного эликсира, мои уды и кости расправились, и мне снова хотелось жить. Я обняла, переживших бомбёжку зверят, и водрузила их с почтением на свои места. Сон оседал на плечи и застилал ресницы, которые за последний месяц тоже подросли и распушились. Голова моя уже не похожа на бритого ёжика, теперь она носит волосы, их можно уложить на бок и залить лаком