Дело исчезновения моего отца. I

X

- Ты побрилась? – крикнула мне на ухо Кристина, закутываясь в полотенце. Она собралась в душ. Сейчас начнётся разминка.

- Ты же знаешь, – с раздражением бросила я и опустила голову на руки. Я всё ещё в свитере, потому что не могу сосредоточиться, предстартовый мандраж бьёт каждую клеточку организма, - я всегда бреюсь после предварительного заплыва. Я предпочитаю, это уже ритуал.

- Ритуал? – пожала голыми плечами Кристи, - ну ладно, если это укрепит твою волю, пусть будет ритуал.

На самом деле ритуала ещё у меня никакого не было, в соревнованиях я участвовала только два раза и брилась после предварительного заплыва, потому что ни разу не была уверенной: войду ли я в воду или просижу на скамье запасных.

- Ева, - из душевой завёт меня подруга, - Ты идёшь? Я уже весь крем смылила.

Мне пришлось стянуть с себя свитер.

Начинается разминка. Напряжение тут же сковало мою грудь, с трудом давался каждый вздох. Я хотела закрыть глаза и сбежать, но мысль о Кристи остановила меня. Она счастлива - мы вместе. Могу ли разбить её счастье? От самой мысли становится страшно. И я шагаю по её следам.

- Усталость посещает чаще тех, кто больше всего о ней думает, - провозгласила Авва и дунула в свисток. Это была последняя фраза её предстартового монолога, начало и кульминацию я пропустила мимо ушей.

- Кристи, - окликнула я подругу, которая по свистку уже превратилась в акулу,- О чём вещала Авва в начале?

- Главное – позитивный настрой, - ответила Кристи и опять превратилась в акулу, краснопёрую. Она умеет сосредотачиваться на главном Я тоже решила попробовать. Я посмотрела на воду и представила, как я прохожу дистанцию. Мой нос потянул запах незнакомого бассейна, едва уловимый, колючий. Я запретила себе откидывать голову назад, когда взмахи руками станут наиболее активными, я запретила себе излишне поворачивать голову при вдохе. Я приказала рукам входить в воду на ширине плеч, иначе плечи провалятся слишком глубоко и прощай пьедестал. И, наконец, я увидела свой короткий гребок, который не раз подводил меня. Нельзя слишком рано извлекать руки из воды для проноса - я отпечатала это видение в своей оперативной памяти и подплыла к бортику. Вода обняла мои ноги, и я ощутила её нежность и силу.

- Всё, заплыв через двадцать минут, - провозгласила Авва и махнула рукой. Лицо её хмурое. Под маской сосредоточенности таится истинное лицо скорби. Ладно Боб, он новенький, а вот Аделина… Авва растила её с пяти лет. Не было дня, кроме воскресения, конечно, чтобы будущая чемпионка не пришла бы на тренировку в бассейн.

Последние состязания стали триумфальными для нашей школы и для города. Подумать только золото и рекорд подарила всем жителям Аделина, ну и Авва, конечно. В холле нашей школы и зале заседаний мэрии навсегда поселился портрет Аделины, ослепительны смайлик в сиянии медных волос. Авва тоже стала знатной горожанкой, о ней написала местная газета, и радио Деневера огласила пару интервью, записанное сразу после победоносных соревнований. Наша тренерша через слово визжала и заливалась нервным смехом, наверно, она думала о том, что теперь уедет работать в столицу, а её билетом станет Аделина.

И так, Аделине досталось всё: и грант на учёбу, и стипендия от мэра, и мой парень. Боб тоже получил какую-то медаль, но я так ревновала, что теперь и не помню какую, и мне уж всё равно. Когда Аделина стояла на пьедестале и впитывала восхищения зрителей - я понимала, что теряю его. Я могла не допустить, могла, я знаю, но даже не напряглась, чтобы остановить захват. Я уже не боюсь признаться себе – на самом деле я не хотела продолжать отношения с ним. Выворачиваться из его настойчивых объятий становилось всё сложнее. Боб матерел, его взгляд становился циничным, а слова всё более дерзкими. И я не хотела стать ещё одной ступеней его восходящей крутости, у меня впереди жизнь и главное дело, дело исчезновения моего отца…

Я так окунулась в прошлое, что очнулась только на дорожке. Короткая вода. Кто со мной вошёл в неё – не знаю. Но диво – я слышу их сердца, и моё сердце сильнее всех пятерых, а предел моих возможностей неограничен. Вода любит меня и сама несёт к победе. Я только следую своему плану, который придумала на разминке…

Зал взревел – я новая рекордсменка! Рекорд! Рекорд Аделины рухнул. На целую секунду.

- На две секунды! – вопит комментатор, и зал ликует. А с моего лица сползает улыбка, по мокрой спине пробегает холодок. А тренерша тут как тут! Первый раз в жизни она промокает меня полотенцем, как мать впервые ласкает дитя, а воркует то как.

Получается, из-за одной секунды человека могут превознести до небес? Почему такой триумф? Я спасла кому-то жизнь? Или просто сделала перевязку? Может я потушила пожар или отыскала потерянного ребёнка? Нет, нет и нет! Я даже не ходила на протесты в зоопарк, чтобы его закрыли. Я так люблю его! И не сочувствую зверушкам, которые там "мучаются". В прошлом году я забыла сдать деньги на благотворительность. Вся жизнь промелькнула перед глазами и я не нашла ни одного стоящего кадра. И тут – две секунды, или одна. … Распорядитель, этот человек с надменно сжатыми губами, в белом френче, спешит уж ко мне, за ним в руках девушки следует золотое блюдце на подушечке. А до разминки он пил кофе на вип-трибуне и посмеивался над нами. Оказывается, он тоже охотник за секундами.

Кто-то из нас сошёл с ума: или я или горожане.