Дело исчезновения моего отца. I

XI

В школе слава моей победы накрыла все события, даже новость о беременности Аделины. Директриса устроила торжественную линейку. Меня поставили около трибуны, а грудь и плечи стянули венком живых цветов. От соседства белых лилий, их удушающего запаха, меня замутило, но никто из собравшихся не смутился видом моей измученной физиономии. Я лишь часть школьного ритуала, согласно которому директриса вещает с трибуны о величии нашей школы, нации и города. Её речь через каждые два-три абзаца прерывается овациями. От удовольствия она жмурится и прижимает заострённый подбородок к груди, который утопает в шёлковом банте цвета райского персика. И, наконец, директриса перешла к десерту, то есть ко мне. Она трясла мою руку и смотрела в мои глаза поверх очков. Она сканировала меня недобрым взглядом, стараясь запомнить лицо. Или вспомнить? Я не мешала ей влезать в мою душу и упорядочивать мои мысли согласно закону школьной жизни. Её порядок всё равно расстроится со звонком.

Ну, вот, можно вздохнуть – геометрия. В пиджаке окраса шахматной доски Гала выглядит ферзём. Она молчанием встречает учеников на пороге класса, от её взгляда по моей спине пробежали мурашки.

- Когда мы узнаем итоги контрольной? – спросила толстощёкая Бари, рот её будто наполнен орехами.

- Скоро,- отрезала Гала и вытянула сухую шею, - Но вы будете разочарованы. высший балл только у г-жи Дан. Кристина Заведей - тоже почти высший. Остальные – золотая середина. Я не удивляюсь – золотая молодёжь, вот вам и золотая середина.

Гала потопала к доске, стуча подкованными каблуками, и впилась в неё грифелем:

- Новая тема, - объявила она.

Я смотрела на её шахматную спину и чувствовала, как напрягается её позвоночник от борьбы самой с собой. По этикету, она должна была поставить меня перед классом и поздравить, как она поздравляла Аделину после каждого заплыва, должна была, но не захотела. "Она тупо ненавидит меня", - пронеслось в моей голове. В ответ чувство досады так и не родилось, я до сих пор не злюсь на Галу, хотя она мечтает сровнять меня с землёй, вернее закатать в бетон. В ней всё просто устроено: до сумасшествия чистое бельё, сырые салаты и отлуп кандидатам в женихи, за то, что они не из королевского рода. Да, кандидаты до сих пор – нет, нет да и объявляются.

- Это было грандиозно, - шепнула мне Кристи и я улыбнулась уголками рта, - я до сих пор в шоке. Ты – гений. И это не лесть.

- Спасибо, - шепнула я. Мне и правда приятно, когда подруга хвалит. Вчера она говорила тоже самое и в автобусе, и дома по скайпу. А сейчас она решила отвлечь мои мысли от Галы и несправедливости. Какая же ты милая, Кристи.

- Сегодня ты ужинаешь у нас, - опять шепнула подруга, - Мама готовит тебе сюрприз.

- Внезапно.

- Не кисни, твоя мамуля уже отпустила тебя.

Есть у меня одно удовольствие – ужин у Заведеев. Они принимают меня с таким почтением, будто я человек из их среды. Капеллану в этом смысле повезло гораздо меньше.

Ужин выдался особенно торжественный. Уже в воротах замка Заведеев аниматоры натянули на меня платье с юбкой-шатром и вручили блестящую карточку с номером. Со страхом передвигая ногами в тюлевом шатре, я дотянулась-таки до дверей.

- О Боже! – встретила меня криком г-жа Заведей, - Ева, ступай в мой кабинет. Тебе выдали не ту карту. Эта юбка для моей кузины из округа, а номер вообще собачий. Для подруги Маврика. О Боже! Кто-нибудь бегите ко мне. У нас ЧП!

Под смех Кристи, меня переодели в такой же костюм, как и у Кристины, чёрного бархата с белой лентой на спине. Мы взялись за руки и чувствовали себя близнецами. В это мгновение я ощутила любовь Кристи такой мощи, что мне захотелось отдать за неё жизнь.

Казалось, её отец читает по глазам, он стоял в дальнем углу зала торжеств с сигарой в руке и сверлил меня взглядом. Сомнение в его добром расположении ко мне закралось само по себе, но тут же и развеялось. Г-н Заведей поднял бокал, который он грел в своей руке с самого начала торжества, и множество глаз устремились к нему. Тишина осела на плечах гостей.

- Дорогие друзья, наш город славен своей историей. Мы любим его. Всем сердцем. А историю нашего творят люди, такие как Ева Дан, - остановился г-н Заведей и поднял бокал ещё выше. Множество глаз, которые только что вожделели его, теперь устремились ко мне, - Это девочка несколько дней назад добавила славы нашему городу. Всё золото и небывалый рекорд на самых важных в стране детских соревнованиях по плаванью теперь в нашей копилке доблести. Мы воспитали это дитя, и она сторицей отплатила нам. Запомните этот день, дорогие горожане, мы с вами свидетели новой славы.

Я засыхала под взглядами чужих людей и не принимала их пышные восхваления, но чтобы не огорчать Кристи, которая радовалась больше всех, мне пришлось создать образ милой героини, дочери великого города, и обыгрывать этот образ со всех сторон.

Больше г-на Заведея мы с Кристи не слышали и не видели. Восхваляющую мою победу речи продолжили некоторые знатные горожане. Конечно, бывший министр, обрюзгший старик с пигментными пятнами на лбу, говорил так долго, что зал по нарастающей стал заполняться гулом. Соскучился, болезный, по своей работе. Слава Богу, моё имя ни разу не помянул, так и сошёл общественный интерес ко мне на "нет". Чему я обрадовалась несказанно. Мы с Кристи наелись мороженного до обморожения желудка и унеслись на поле для гольфа. Догонялки с Мавриком – самая занятная игра для девочек нашего возраста. Он, зубастый как пиранья и такой же мелкий, старался подпрыгнуть и вцепиться в бант на моём платье. Мы хохотали и уворачивались, а если не удавалось спасти бант, и малыш царапал-таки зубами белый шёлк, то хохотали ещё мощнее и раскатистей.