Дело исчезновения моего отца. I

XV

Утром Кристи ждала на стоянке. Она выскочила из машины, стоило только мне высунуть туфлю из маминой Мэрси. Кристи обняла меня с такой силой, что рюкзак соскользнул с моего плеча и плюхнулся на бетон. Телефон же, выкрутив сальто, приземлился на дорогу.

- О, Кристина, - проворковала моя мама. Она вылетела из салона, насквозь пропитанного французским парфюмом, и обняла нас обеих, - Девочки, вы такие сладкие.

От слова "сладкие" меня чуть не стошнило, и я увернулась от объятий.

- Передай родителям моё почтение, - сказала мама и поправила воротничок Кристининой блузки.

- С удовольствием, г-жа Дан, - отчеканила Кристи и добавила, - Собирайте вещи Евы, практика начинается. Мы уезжаем на уикенд.

- Уже?- пролепетала мама и поправила прядь волос. Да, волосы она распустила. Я только что заметила и нахмурила брови – к чему бы это?

- Уже кончается триместр, - напомнила Кристи стальным голосом и мама осеклась.

После греческого мы, молча, потянулись в бассейн. Покаянная речь ещё не созрела в моей совести, и я без успеха ловила слова в своём повреждённом вчерашним событием мозге.

У входа в раздевалку послышался шорох, который перерос в стук каблуков о глянец напольной плитки. Дёрнулась дверь и перед нами предстала директриса в новых задымлённых напылением очках. Она дёрнула тонким подбородком и выпалила:

- Что вам нужно? Тренировки после обеда.

- Мы к г-же Авве по личному делу, - ответила без смущения Кристина и сделала уверенный шаг вперёд, а я застыла на месте.

От гнева директриса вытянула шею до последней возможной отметки высоты, бант на её похудевшей груди вздыбил крылышки.

- Выметайтесь отсюда, - прошипела она, очки съехали на кончик носа, - Тренер уволилась. Ещё вчера. Не без вашей помощи, мисс Данн.

- Почему это? – возмутилась Кристина и вздёрнула нос.

- Она сказала, что не хочет просидеть всю жизнь в этом сыром корыте, - директриса махнула головой в сторону входной двери раздевалки, - Поэтому мы остались без тренера и без чемпионата.

- Вы не имеете права, – повысила голос Кристина. Она пытается защитить меня.

- Вы мисс Данн, всё разрушаете вокруг себя, - пропустила мимо ушей слова Кристи директриса, - Наша математик тоже на грани. Не знаю - за какие заслуги вас покрывает г-н Заведей, ни одной не вижу. Вы простушка, которая никогда, будь моя воля, не попала бы в нашу достойную школу, для достойных детей.

- Мне жаль, - ответила я и выдохнула неприсохшую к сердцу обиду, - Я не в обиде. Вы до сих пор незрелый человек, духовно незрелый.

Я и правда не обиделась, вчера во мне исдохла гордость. Значит, обижаться некому.

Директриса поцокала к выходу и бросила на прощанье:

- Дрянь.

- И вам всего доброго, - пропищала Кристина. Голос её срывается от гнева.

Уроки пробежали на одном дыхании. Учителя все как один держались холодно и ставили всем подряд высокий балл. Только на лице химицы играла улыбка. Она шпарила всем подряд нули и подтрунивала над неудачниками.

В учительской она сияла звездой и высказывала всё, что ни придёт ей в голову. После нашего урока, в учительской она брякнула кружкой с чаем по своему столу и залепила, глядя в упор на бледнеющих коллег:

- Ева Данн – самая способная ученица нашей школы. За всю историю, я полагаю. Она успевает по всем предметам. Это не ребёнок, а самородок. В любой нормальной школе, где учителя в адеквате, такую девочку носили бы на руках.

- Она недостойна учиться в нашей школе, она из другого круга, - подала голос литераторша, утопив нос в платке, - что бы вы не говорили.

- О! Наконец-то, вы сказали правду, - химица мотнула всей длиной чёлки, - У нас расизм! Есть достойные, есть недолюди. Как славно! Да вас тут через одного посадить можно.

- Скорее посадят вас, - из уголка учительской подал голос астроном, не отрывая глаз от новостного планшета, пиджак смотрелся на нём мешком с волнами, - Вы за два года так и не вписались в наш город. А подачки Заведея – не слишком убедительная причина оставить вас на свободе. Даже наоборот.

- Поясните, сэр, - вытянула шею химица.

- Вот видите, - вздохнул астроном и поправил сползающие очки, - опять до вас не дошло. Вы не призы получили, а чёрную метку. Ясно вам? – выкрикнул он со злобой, и на окне тут же завяла ветка орхидеи.

- Ясно, - сказала химица и растянула рот в улыбке, руки поставила на бока своей худосочной задницы, - у вас, г-да учителя школы для избранных, случился бред и массовый психоз. Желаю всем наискорейшего выздоровления. Хотя надежды нет. А, - сказала она, помедлив, - Ева Данн – всё равно самая лучшая!

Последний день перед отъездом на практику стал и вовсе немым. Математики не было уже недели две. Директриса со сломанной ключицей валялась дома, а литераторша обмотала шею толстым шарфом и, пеняя на потерю голоса, раздавала на каждом уроке тесты. Она смотрела в окно и поворачивала голову только, если кто-нибудь из моих одноклассников переходил на разговор во весь голос, шёпот она игнорировала.