Дело Каро. Тени прошлого

Глава восьмая

Арман натянул джинсы и футболку и тихо вышел из комнаты. Осторожно прикрыл дверь, чтобы не разбудить Джейн, быстро заглянул в гостиную — не вернулся ли уже Маурицио — и, убедившись, что никто ему не помешает, побрёл на кухню. Заварил кофе и вернулся в зал.

Детектив поставил дымящуюся кружку на журнальный столик, а сам прошёл к громоздкому платяному шкафу у дальней стены комнаты, где хранил костюмы, зимнюю куртку, пальто, шарфы и прочие редко востребованные предметы гардероба. Открыл шкаф и оглянулся, бросив быстрый взгляд на входную дверь. Затем посмотрел на настенные часы — половина шестого утра. Что ж, у него ещё полтора часа до того, как Джейн проснётся. Не стоит терять времени.

Арман раздвинул в стороны висевшие на вешалках вещи. В глубине шкафа, на внутренней стенке располагалась «рабочая доска» детектива — место, где он хранил информацию, которую ему удалось собрать об Этьене Берле. Здесь были и показания свидетелей по делу Изабель Надо; и фотографии лаборатории из клуба «Ведьмин Котёл», взятые детективом из материалов дела Мишеля Шервини; и фото с крыши бывшего детского дома в Кандоре, где Каро в последний раз столкнулся с Этьеном; и даже портрет последнего, составленный участковым художником со слов Джейн и самого Армана. Также здесь были показания Шервини против Этьена Берле, выдержки из отчётов криминалистов, доклад тюремного смотрителя и заключение о смерти, составленное патологоанатомом тюрьмы строгого режима Ниора, из которой Берле бежал.

За последние пару месяцев Арман не раз изучал все эти документы и фото, перечитывал отчёты и просматривал показания свидетелей в надежде найти зацепку о том, куда мог отправиться Этьен Берле теперь и какую цель преследовал. Кроме вышеперечисленного на дальней стене шкафа были прикреплены личные записи самого детектива Каро, воспоминания и заметки о том, что ему было известно про бывшего напарника, газетные вырезки из «Хроник Ниора» и «Вестника Кандора» о необычных происшествиях, нераскрытых магических преступлениях и странных отравлениях, к которым, по мнению Армана, мог быть причастен Берле.

Все те немногие материалы, полунамёки и незначительные сведения, которые детективу удалось собрать, он подвергал тщательному анализу, сопоставлял и сравнивал, пытаясь найти закономерность или логику, хотя и понимал, что в поведении психопата их едва ли стоило искать. И всё же за два месяца отставки, условленных для него судьёй Флобером, Каро едва ли сдвинулся с места в своих поисках.

Впрочем, кое-что он знал наверняка — Этьен Берле желал мести. А это значит, что едва ли он успокоится, пока не поквитается с Каро. Вот только как именно? И когда? Арман не привык сидеть и ждать, пока судьба его настигнет. Он предпочитал брать дело в свои руки, чего бы это ни касалось, и жить по своим правилам.

Но поиски Берле в Кандоре, где тот родился и вырос, как и в Ниоре, где тот когда-то учился и работал магдетективом, не принесли никаких результатов. Арман говорил со всеми возможными друзьями Берле, проверил каждого, с кем тот мог пересекаться по прошлой работе, всех институтских приятелей и детдомовских знакомых, подняв свои связи в Кандоре — никто ничего не слышал о сбежавшем из-под стражи маге, а некоторые даже имя его вспомнить не смогли. И у Каро не было причин им не верить. Он помнил, что Берле был весьма замкнутым, одиночкой и молчуном. Единственным человеком, кто мог бы рассказать о нём что-то действительно личное и полезное, был сам Арман. Какая ирония!

И всё же детектив Каро не отчаивался напасть на след бывшего напарника. Да, возможно, Этьен затаился и ждёт своего часа, наблюдает и анализирует, так же, как Арман. Ищет его слабые места или ждёт подходящего момента. Не важно — рано или поздно он объявится, выдаст себя. И тогда Арман будет начеку.

Лишь три вещи мешали Каро обрести внутренний покой и набраться столь необходимого сейчас терпения. Первое — это то, что его табельное оружие попало в руки Берле. Этьен выбил его магией из рук детектива в их последнюю встречу на крыше бывшего детдома и забрал с собой — полиция Кандора не нашла пистолета при обыске места происшествия. Арман мысленно сокрушался о своей глупости, вспоминая это. Личное оружие в руках психопата. Пять пуль, о судьбе которых детектив мог теперь только догадываться. И едва ли это предвещало хоть что-то хорошее…

Второе — это то, что Берле теперь известно о силе магии Армана. Да, всё ещё существовал наложенный судом запрет на её использование, а сломанные печати были восстановлены и даже усилены дополнительными чарами. Но сути это не меняло: при желании, Арман был в состоянии снять обезоруживающие заклинания и использовать магию. Его сил было достаточно для этого, а значит врагам не стоило недооценивать его магический потенциал. И теперь Берле это знал. Следовательно, отныне он будет куда осторожнее и предусмотрительнее в подготовке к их следующей встрече с Каро.

И, наконец, третье — Этьен знал про Джейн. Про то, что она была дорога детективу. Угадал он или понял по поведению самого Армана, не имело значения. И пусть Берле не был так глуп, чтобы открыто напасть на девушку или использовать её в целях давления на детектива — во всяком случае, до сих пор —, отныне жизнь Джейн находилась в опасности. И это была главная причина, по которой Арман не мог найти внутреннего покоя и раз за разом возвращался к своей «рабочей доске» в надежде, что упустил какую-то важную деталь, способную помочь ему разыскать бывшего напарника.

Вот и сейчас детектив Каро сидел на полу напротив открытого шкафа и рассматривал прикреплённые к его дальней стене записи и фотографии, молчаливый и сосредоточенный. Два месяца пролетели, и сегодня он официально возвращался к работе. А значит времени на поиски Берле становилось меньше.