дело наследницы

Правда стучится в двери

Эдвард Рот молчал. Его пистолет теперь висел в безжизненной руке, дуло смотрело в пол. Казалось, само время замерло в этом сыром, пропахшем плесенью пакгаузе. Я видел, как в его глазах борются демоны — старые, взращенные обидой, и новые, только что рожденные страшной правдой. Он был похож на человека, который много лет карабкался на гору ненависти, чтобы на вершине обнаружить пропасть.

Виктория стояла напротив, не вытирая слез. Она больше не была ледяной статуей с газетных снимков. Сейчас она напоминала тонкий фарфор, который дал трещину, но еще не рассыпался. В ее взгляде, обращенном к брату, читалась не жалость — что-то более сильное. Ответственность. Та самая, которую она несла в одиночку, пока ее имя полоскали в светских хрониках.

— Я не жду прощения, Эдвард, — произнесла она почти шепотом. — Я его не заслужила.

Рот поднял голову. Его губы дрогнули, но он не ответил. Вместо этого он перевел взгляд на меня. В нем сквозила растерянность, почти мольба — странная для человека, который еще минуту назад готов был стрелять.

— Что теперь, детектив? — спросил он хрипло. — Вы сдадите нас обоих полиции? Сестру — за укрывательство, меня — за похищение и угрозы?

Я убрал револьвер в кобуру. Медленно, чтобы он видел каждое мое движение.

— Возможно, — ответил я, — но не раньше, чем мы решим, что делать с главным преступлением в этой истории. Ваша мать, мистер Рот, была убита. Убита человеком, который заплатил врачам. Этот человек мертв, но правосудие еще возможно. Я знаю людей в Скотленд-Ярде, которые не побоятся раскопать дело двадцатилетней давности, если им дать достаточно оснований.

— Инспектор Риверс, — тихо произнесла Виктория. — Джеймс Риверс. Он честный человек. Я слышала о нем.

— Да, — кивнул я. — И он ждет от меня звонка.

В этот момент тишину разорвал звук, от которого кровь застыла в жилах. Снаружи, со стороны канала, послышался скрежет металла — так скрежещет ржавая дверь, которую открывают с силой. Затем — торопливые шаги. Много.

Я мгновенно прижал палец к губам и сделал знак обоим замереть. Виктория затаила дыхание. Эдвард инстинктивно сжал рукоять пистолета.

— Вы кого-то ждали? — одними губами спросил я Рота.

Он быстро покачал головой, и в его глазах я увидел страх. Настоящий, животный страх, который невозможно подделать.

— Тогда молчите и не двигайтесь.

Я скользнул к двери, через которую вошел несколько минут назад. Приоткрыл ее на дюйм. В коридоре мелькали лучи фонарей. Люди — трое, может, четверо — двигались быстро, профессионально. Они не переговаривались, не окликали друг друга. Так ходят только те, кто привык к операциям, где ошибка стоит жизни.

Или те, кто привык убирать свидетелей.

Мой мозг работал с лихорадочной скоростью. Кто они? Люди Рота? Но он явно не ожидал их появления. Полиция? Нет, те бы уже кричали «Стоять!». Значит, кто-то третий. Кто-то, кто следил за мной или за Ротом. Кто-то, кто не хотел, чтобы правда о старом деле вышла наружу.

— Мистер Кросс... — прошептала Виктория за моей спиной.

— Тихо.

Я прикинул варианты. Бой в темном лабиринте против неизвестного числа противников — самоубийство. Уходить через главный вход — наверняка попасть в засаду. Оставался только один путь.

— Здесь есть другой выход? — спросил я Рота, обернувшись.

Он на секунду задумался.

— В подвале, дальняя стена. Там люк в канализацию. Я проверял его, когда выбирал это место, на случай если полиция...

— Ведите. Быстро.

Виктория схватила со стола лампу, и мы двинулись в глубь пакгауза. Шаги за спиной становились громче. Неизвестные приближались. Один из них что-то тихо сказал — я не разобрал слов, но интонация была командной. Они знали, куда идут.

— Скорее, — Рот уже почти бежал, петляя между грудами ящиков и ржавых механизмов, о назначении которых я мог только догадываться.

Внезапно за нашими спинами раздался грохот — открылась та самая стальная дверь, у которой мы стояли минуту назад. Я обернулся лишь на мгновение и успел заметить силуэты. Крупные мужчины в темном, без опознавательных знаков.

— Стоять! — прозвучал окрик, и в тот же миг грянул выстрел. Пуля взвизгнула о металлическую балку где-то у меня над головой.

Я выхватил револьвер, но стрелять не стал — в темноте легко попасть в своих. Вместо этого я толкнул Викторию за угол, укрывая ее собой.

Рот уже стоял у люка, пытаясь сдвинуть тяжелую чугунную крышку. Та не поддавалась — годы ржавчины сделали свое дело.

— Помогите! — крикнул он.

Я метнулся к нему, вдвоем мы навалились на крышку. Она заскрежетала, медленно, дюйм за дюймом, подаваясь в сторону. Сзади грохотали шаги. Еще один выстрел — на этот раз ближе. Пуля выбила сноп искр из стены рядом с моей рукой.

— Уходите! — крикнул я Виктории. — В люк, сейчас же!

Она колебалась лишь секунду. Затем, подобрав юбку, скользнула в темный провал. За ней, бросив на меня короткий взгляд, в котором странным образом смешались соперничество и благодарность, полез Рот.

Я остался один у края люка. Преследователи были уже в двадцати шагах. Я различил троих. Один начал поднимать оружие.

Я выстрелил первым. Не в человека — в старую цепь, свисавшую с потолка прямо над ними. Звенья с чудовищным лязгом осыпались вниз, перегородив проход грудой металла. На мгновение это задержит их.

Не теряя времени, я нырнул в люк и увлек за собой крышку. Она встала на место с глухим стуком, отрезая нас от преследователей и от мира наверху.

В канализации стоял запах сырости и вековой грязи. Под ногами хлюпала вода. Луч лампы, которую Виктория чудом не уронила, выхватывал из мрака кирпичные своды и склизкие стены.

— Кто они? — спросила она дрожащим, но все еще контролируемым голосом.

— Не знаю, — честно признался я, переводя дух. — Но они знали, где нас искать. Это может означать только одно.

— Что? — в унисон спросили Рот и Виктория.

Я посмотрел на них, освещенных тусклым огоньком лампы. Брат и сестра, враги и заложники одной тайны.