Дело не в кофе

Глава 2. Вкус правды

Утренний свет так настойчиво сочится сквозь шторы, будто пытается мне что-то доказать. Открываю глаза и рассматриваю паутинку на потолке — она трепещет от сквозняка, завидую ее простой жизни. У паука есть цель, план и собственная квартира без ипотеки. А у меня ипотека и на животе телефон, в котором двенадцать вечерних попыток дозвониться до Сони и ни одного ответа.

«Отлично, — думаю. — Лучшая подруга не отвечает на звонки, а главное развлечение в моей жизни — наблюдать, как сквозняк играет с паутиной. Прямо часы с маятником. Только тиканья не хватает».

Внезапно телефон вибрирует. Сердце предательски ёкает — может, Соня? Но нет, просто уведомление из соцсети. Фото от знакомой с какой-то вечеринки. Машинально тыкаю в экран.

И тут мой мир рушится.

Первое фото — просто группа людей в баре. Но на втором плане... Соня. Смеющаяся, сияющая, в элегантном черном платье. Та самая Соня, которая вчера стонала о высокой температуре и ужасном самочувствии.

Пальцы сами собой увеличивают изображение. Никаких сомнений — это она. С безупречным макияжем, окруженная людьми, которых я никогда не видела.

Следующее фото добивает окончательно. Соня обнимает какого-то мужчину в дорогом костюме, закинув голову от смеха. Временная метка — вчерашний вечер. То самое время, когда она «лежала больная».

— Нет, нет, нет, — шепчу я, лихорадочно листая ленту.

Фото за фото. Соня в ресторане, на танцполе, селфи с подругами. Все вчера. Все когда она «болела».

В груди разрастается тяжелый комок. Это не просто ложь — это настоящее предательство. Сколько раз она отменяла наши планы? Сколько раз я верила?

Телефон снова вибрирует. Сообщение от Сони: «Алиса, прости, всё ещё болею, лежу. И тебе ко мне нельзя – заразишься ещё… Будет лучше — напишу».

Перечитываю. Пожимаю плечами.

— Кто я для тебя? — вопрошаю у пустой кухни. — Запасной вариант? Удобная тапочка, которую можно отложить в долгий ящик?

Слезы настойчиво подступают, но я моргаю, прогоняя их. «Соберись, Морозова. Ипотека сама себя не оплатит, родители ждут перевод. Вперед, на подвиги бариста-философа».

Кофейня «Бэйжстар» встречает меня привычным гулом кофемашин и ароматом свежемолотых зерен. Денис уже на месте и сходу залипает на мой вид.

— О, кто это к нам пожаловал? Призрак оперы или призрак невыспавшейся баристы? — шутит он, а в глазах неожиданно вижу участие. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто твой внутренний критик устроил тебе ночную разноску без перерывов на кофе.

— Всё отлично, — бодро вру я, завязывая фартук. — Просто немного... переосмысливаю жизненные ориентиры. И дружеские связи. В общем, всё, что можно переосмыслить.

— Ага, вижу, — кивает Денис. — У тебя на лице прямо написано: «Внимание! Идёт перезагрузка мировоззрения. Возможны сбои в работе». Не хочешь поговорить? Я сегодня в режиме кофевара-психоаналитика. Первая сессия бесплатно.

— Спасибо, обойдусь, — натягиваю улыбку. — Мои проблемы не решатся за один сеанс. Разве что ты добавишь в мой кофе что-нибудь покрепче эспрессо.

— Не наш метод, — с укором и одновременно с пафосом отвечает он. — Мы лечим только ароматом свежеобжаренных зёрен и искренним участием. Но если что — я тут.

Киваю, встаю за стойку. Стараюсь не думать о телефоне, который периодически вибрирует в кармане. «Наверное, Соня. Наверное, оправдывается. Наверное, снова врёт».

Около одиннадцати атмосфера в кофейне резко меняется. У входа появляется группа мужчин в дорогих костюмах. Во главе — сам Виктор Петров, тот самый «гений бизнеса», чье лицо не сходит с обложек финансовых журналов.

— Как обычно, господин Петров? — сразу засуетился менеджер.

— Капучино. Без сахара, — бросает тот, не глядя.

Группа усаживается за большим столом для вип-персон. Обрывки фраз долетают до стойки: «поглощение», «сокращение персонала», «максимизация прибыли».

— Опять Петров со своей свитой, — бурчит Денис. — Любит он покрасоваться. Словно на сцене. Считает, что это мотивирует персонал — работать под взглядом начальства.

— Семьсот человек уволим сразу, — слышу голос самого Петрова. — Остальных — через полгода.

— Согласен, — откликается один из его спутников. — Бизнес есть бизнес.

Денис, стоя рядом, тихо фыркает:
— Ага, «бизнес есть бизнес». Классическое оправдание для тех, у кого совесть стоит дешевле, чем их часы.

Стою у кофемашины, готовлю капучино для Петрова, и внутри всё закипает. Похоже, в сети кофеен намечаются большие перемены, а я переживаю из-за какой-то лживой подруги.

Телефон в кармане снова вибрирует. Успеваю открыть и увидеть очередное сообщение от Сони: «Алиса, я знаю, ты увидела фотки в соцсети и расстроилась. Но всё не так, как ты думаешь! Сейчас ситуация сложная, я всё объясню позже».

«Ну конечно, — ядовито думаю я. — Ситуация сложная. Надо выбрать между коктейлем Мохито и Маргаритой. Это требует концентрации».

Пар обжигает руки, но я почти не чувствую боли. Вся боль где-то внутри. Предательство Сони смешивается с отвращением к циничному разговору за вип-столиком.

И тут на фоне отвращения вспыхивает мысль: а что, если всё это высокомерие Петрова – лишь показная бравада, маска? Тогда было бы интересно узнать, что за человек прячется под этой маской. И что он чувствует на самом деле…

Поднимаю чашку — обычную белую посуду. Но кофе внутри кажется темнее обычного, его аромат интенсивнее, почти осязаемый. Заливаю черноту взбитой молочной пенкой.

— Капучино готов, — произношу, ставя чашку на поднос.

Официантка относит заказ. Наблюдаю, как Петров машинально делает первый глоток, не прерывая разговора. Второй — уже медленнее, нахмурившись. После третьего он внезапно замолкает.

Его взгляд, обычно уверенный и острый, становится стеклянным и блуждающим. Он медленно отрывает его от чашки и, пробежавшись по окружающему пространству, останавливает глаза на мне. Не на лице — а словно на том месте в пространстве, откуда пришёл этот вкус, этот шок. Будто через меня он пытается разглядеть ответ.