Дело не в кофе

Глава 4. Врата в неведомое

Седьмой день безработицы встречает меня тусклым серым рассветом, пробившимся сквозь окно моей крошечной квартирки на четвёртом этаже хрущёвки. Пустые контейнеры из-под доширака громоздятся на столике, словно надгробия прежней уверенности в завтрашнем дне.

Кофе закончился, надежда тоже. Зато в холодильнике царит дзен — только салат, переживший лучшие времена, и полбутылки молока, срок годности которого ещё вчера умолял отпустить его с миром.

Сижу на диване, закутавшись в бабушкин плед с сердечками (подарок «на любовь и тепло» — видимо, для такого случая). Листаю соцсети, где Виктор Петров всё ещё рыдает на видео, а я всё ещё выгляжу потерянной. Теперь, правда, официальная версия гласит, что это была пиар-акция фонда психологической помощи.
Ну конечно. Миллиардеры же постоянно плачут ради меценатства. Особенно после моего капучино.

Моё лицо мелькнуло в ролике всего на пару секунд, но интернету хватило и этого. Теперь я — мем. Хожу по городу, чувствуя себя легендой: «О, это же та, что довела Петрова до катарсиса!»

За окном начинается очередной рабочий день – люди спешат в офисы, к станциям метро, в свои привычные, упорядоченные жизни, где зарплата приходит каждый месяц, а будущее не выглядит как чёрная дыра.

А я лежу здесь, двадцатичетырёхлетняя неудачница, которая умудрилась потерять работу из-за странного инцидента с кофе.

Баланс на карте — 217 рублей 43 копейки. Планы на сегодня: пить воду и думать позитивно.

Платёж по ипотеке через три недели. Прекрасно. Похоже, скоро научусь питаться собственными сожалениями.

Единственная отдушина — звонки и сообщения от Дениса. Сегодня он, как обычно, пишет: «Алиса, ты как? Жива?»

Отвечаю: «Ещё как! Не дождешься».

Он шлёт смайлик, обещает принести кофе. Молчу, потому что, если честно, кофе — последнее, что сейчас хочется видеть. Особенно если вспомнить, с чего всё началось.

Кстати, про «началось».
Неделя поисков работы — и ни одной вменяемой вакансии. Стоит работодателям узнать, кто я, — разговор заканчивается быстрее, чем мобильный интернет.

«Мы вам перезвоним» — это новая корпоративная форма «мы вас навсегда забыли».
А «ярмарка вакансий», на которую я заставила себя пойти, оказалась ярмаркой унижения: местная легенда, мемный бэкграунд, все дела...

В какой-то момент снова пытаюсь позвонить Соне: где ещё искать поддержки, кроме как у друзей? Но ответа нет. Эх, Соня, подруга детства... Похоже, я у неё опять в игноре.

Контраст особенно забавный: Соня молчит, Денис шутит. Петров плачет (в рамках пиар-акции).
А я блистаю в мемах всех форматов: картинки, вертикальные видео.

Телефон вибрирует: наконец-то уведомление о новой вакансии!

Кофейня «Зёрна истины».
Описание: «Требуется человек с развитой интуицией для работы в специализированной кофейне. Опыт не важен. Готовность к экспериментам приветствуется. Адрес: переулок Старых Мастеров, дом 13».

Перечитываю текст три раза, пытаясь понять, шутка это или очередной розыгрыш. Интуиция у меня, конечно, есть — она всегда предупреждает: «Алиса, не смотри свой банковский баланс на ночь». Но работать баристой по наитию? Это что-то новенькое.

Открываю прикреплённую форму и всё же записываюсь на собеседование — сегодня после полудня. Жую кончик ручки, прикидывая, насколько у меня развита интуиция… и понимаю, что максимум могу отличить просроченное молоко от свежего, не глядя на дату. Тоже навык, но вряд ли карьерный.

Ладно, в назначенное время добираюсь по нужному адресу.

На вид — обычная кофейня, только антураж необычный. Похоже, дизайнеры перестарались с шармом старины: здание выглядит так, будто перенеслось сюда из XIX века. Тёмно-коричневые деревянные стены, резные наличники на окнах, массивная дубовая дверь с медными заклёпками и старинной ручкой в форме львиной головы. Над входом висит деревянная вывеска с вырезанными буквами: «Зёрна истины».

Останавливаюсь перед дверью, вдруг почувствовав, что нахожусь на пороге чего-то необратимого. Интуиция запоздало включилась, что ли? Ладно, вхожу.

Внутри — обычная обстановка кофейни и обычные посетители.

Пока стою у входа, отыскивая взглядом кого-то из сотрудников, из-за стойки появляется женщина, которая сразу приковывает к себе внимание. Высокая, в возрасте — но не старая, с серебристыми волосами, уложенными в сложную причёску. На ней длинное платье в пол глубокого фиолетового цвета, которое шелестит при каждом движении.

— О, вот, наконец, и ты, дитя! — произносит она мелодичным голосом, обращаясь явно ко мне. На всякий случай оглядываюсь: вдруг «дитя» — это ещё кто-то за моей спиной. Но нет, кроме меня в кофейню больше никто не входил.

Поворачиваюсь к ней и… впервые не знаю, что ответить.

— Я Виола, хозяйка кофейни, — представляется она.

— А я Алиса, — выдавливаю из себя под её пронизывающим взглядом.

Глаза у Виолы особенные – серо-зелёные, глубокие. Они смотрят не на меня, а сквозь меня, словно она листает мою биографию прямо сейчас.

— Ты та девушка, которая заставила Виктора Петрова плакать, — говорит Виола, и я понимаю, что это не вопрос, а утверждение.

Открываю рот, чтобы оправдаться или объясниться, но женщина жестом останавливает меня.

— Не нужно извинений! То, что ты сделала, было естественным проявлением твоего дара, хотя ты сама этого не понимала. Виктор Петров – человек, который годами прятал свою боль за маской цинизма. Твой кофе просто позволил его боли наконец найти выход.

— Не понимаю, о чём вы, — бормочу я, чувствуя, как деревянный пол словно уходит из-под ног. — Это был обычный капучино. А у Петрова была пиар-акция — он всё объяснил…

Виола громко смеётся – мелодичным, серебристым смехом.

— Обычный капучино не заставляет миллиардера рыдать на глазах у всех, милая. Обычный кофе не несёт в себе эмоций того, кто его готовил. А твой кофе был пропитан пониманием и глубокой печалью. Виктор почувствовал это и не смог противостоять.