Дело не в кофе

15.2

После обеда в «Зёрнах истины» снова кипит жизнь: Денису разрешили выйти на смену, и Виола с видом строгой наставницы показывает ему «Гид креативных бариста».

До меня долетают её слова о том, что светлые любят одно, тёмные — другое, и главное не перепутать, иначе можно устроить дипломатический скандал.

Смотрю на эту сцену и ловлю странный эффект совмещения миров: когда-то Денис был символом моей прежней нормальной жизни — скучной, предсказуемой и почти без магии. А теперь он оказался по уши втянут в ту же магическую бурю, что и я.

Украдкой наблюдаю: лицо у него серьёзное, будто сдаёт экзамен в Хогвартс, только вместо заклинаний — латте-арт на «Облачной нежности».

Сижу в углу со своим латте и решаю, что пока Денис постигает высокое искусство «Гида креативных бариста», есть смысл немного подушнить одиноко сидящего Дмитрия вопросами.

— Дмитрий, а почему нейтральных магов так не любят обе фракции? — спрашиваю я, делая вид, что это просто болтовня, а не попытка вытащить маленький секретик.

— Потому что серые подпольные маги тоже нейтральны, — отвечает он без лишних эмоций. — Никто не знает, чего ждать от официальных нейтралов, поэтому и подозревают их во всяких запрещенных делах: напитки, артефакты, подпольные сделки.

— То есть нас не любят просто за компанию? — криво усмехаюсь я.

— Не только. — Дмитрий чуть приподнимает бровь. — Когда маг во фракции, он получает артефакт, контролирующий его действия. Фракция всегда знает, где он, чем занят. У нейтральных магов такого нет. Они — слепая зона.

Киваю, а сама думаю: интересно, у Петрова был такой артефакт? Или за ним следят как-то иначе? Жаль, что теперь уже не спросишь.

Так что я перехожу к другому вопросу:

— А может ли человек противостоять магии напитков? Ну, там, силой воли, духом, характером?

Дмитрий даже бровью не ведёт:
— Человек — нет. Маг — да. Но только хорошо обученный маг или с сильным даром.

Я замираю. Что?!
Может ли быть, что Петров… маг? Справился же он с моим честным кофе сам. Или в очередной раз наврал, что справился. Вторая версия звучит куда правдоподобнее. Уж очень он мастер врать, а не в магию играть. К тому же, Виола и Дмитрий никогда не говорили о нём, как о маге.

Делаю вид, что ничего особенного не услышала, и наклоняюсь чуть ближе:

— А как вы вообще понимаете, что у кого-то сильный дар? Есть какой-то прибор? Линейка для измерения магии?

— По силе воздействия на людей и магов, — спокойно отвечает он.

Я откидываюсь на спинку стула и думаю: ага, значит, маги вычислили уровень моего дара по тому, как мой кофе в «Бэйжстаре» воздействовал на людей. Может, и сами приходили продегустировать.

Почему-то сразу вспоминается айтишник, который спрашивал, особый ли это сорт зёрен и пил кофе маленькими глотками, а уходя, озирался по сторонам, будто увидел мир впервые.

Вздыхаю, смотрю на остывший латте и думаю: «Алиса, поздравляю, ты не бариста. Ты ходячий объект для манипуляций и измерений».

Горькая ирония: я мечтала делать кофе, который запоминается. Ну что ж, сбылось. Только теперь мой дар запомнили не обычные люди, а те, кто видит в нём не вкус, а оружие.

***

А ночью во сне вновь вижу Петрова.

Мы сидим за тем самым столиком в его особняке — как будто этот интерьер арендовал у моих кошмаров эксклюзивное право на показ. Петров, разумеется, держит мою руку.

И самое странное — во сне я не могу злиться на него за враньё! Даже чувствую, что всё наоборот: между нами нет никакой лжи, только чистая правда.

Как честный кофе, который стоит тут же на столе.

— Виктор, вы маг? — спрашиваю я. — Противостоять магии напитков могут только маги.

Он качает головой. И я не понимаю: это ответ «нет»? Или это его фирменное движение, означающее «какой глупый вопрос»?

И тут замечаю, что Петров не просто держит мою ладонь, а переплетает свои пальцы с моими. Я чувствую, что руки у него чуть дрожат, словно он сдерживается – одновременно хочет и не хочет о чём-то сказать. Его дыхание становится прерывистым. Он подносит мою руку к губам и начинает целовать — сначала тыльную сторону ладони, потом каждый палец по очереди.

А я просто смотрю на это, не в силах отдернуть руку. Это приятно. И ещё шокирующе странно — ведь в реальности такого не было.

Вижу, как Виктор снова тянет мою руку к себе, наклоняется через стол. Его лицо всё ближе, дыхание касается моих губ — и тут я просыпаюсь. Подскакиваю на постели, сердце колотится так, будто выпила тройной эспрессо вместо латте.

Остаток ночи лежу с закрытыми глазами, надеясь вернуться в сон. Но, увы, возврата туда нет.

Под утро иронично жалею — почему мой дар это только магия эмоций в напитках, а не повтор снов на заказ? Спрос на такую услугу точно был бы бешеный, вот где настоящий бизнес-план.

И козырь для получения нейралитета.