Дело не в кофе

17.2

Стою у барной стойки рядом с Денисом, в руках — уже почти холодная чашка, и слушаю, как за длинным столом начинается пикировка.

Зал пустой — Виола распорядилась так, чтобы здесь были только они и мы; голоса разлетаются по помещению так же свободно, как объявления в метро в шесть утра: хочешь — слушай, хочешь — притворись, что моешь посуду.

Столы сдвинуты так аккуратно, что хоть свадьбу проводи. Только вместо цветов — рекламные брошюры сети кофеен Петрова, папки и тот самый фиолетовый камень Равенара.

Кофе пока не подавали. Похоже, не по регламенту.

Смотрю, как они сидят друг напротив друга, и ловлю стойкую ассоциацию с шахматами. Белые против чёрных. Чистая доска, правильная расстановка. И только Петров выбивается из картины: серо-синий костюм, галстук в тон с яркой красной полосой на белом фоне.

— Кофейни Петрова — слишком очевидный инструмент влияния, — начинает Светозар. Голос у него торжественный, как у диктора на государственном радио. — Мы не можем позволить, чтобы сеть этих заведений стала точками силы.

Кассиан усмехается, как будто ему подложили чистый сахар вместо двойного эспрессо.
— Ах, дорогой мой, вы ведь и сами не чужды точек влияния. Разве ваши «центры гармонии» в университетах и клубах — не те же самые узлы?

Я напрягаюсь. Так вот что за «клуб по гармонизации» у нас в универе когда-то был. Хорошо, что не ходила: а то, глядишь, вместо зачёта по философии выдали бы бонусную подписку на светлую карму.

— Мы поддерживаем порядок, а не зависимость, — Светозар с достоинством складывает руки на груди.

— И берёте за это оплату в три раза выше, — весело замечает Соня-Тринити, откинувшись на спинку стула.

Я смотрю на это и думаю: вон оно как. На словах та самая борьба Добра со Злом, а по сути — спор двух крупных корпораций. Одна продаёт «свет и исцеление», другая — «силу и успех».

Клиенту всё равно, он платит либо деньгами, либо свободой. А маги бодро меряются идеологиями на переговорах, таких как эти.

Равенар кашляет, напоминая, что он тут председатель, а не мебель.
— Первый вопрос стоит о другом: кто будет регулировать распространение магических практик через людей?

— Думаю, тут ответ тот же, что и в прошлый раз: Виктор Петров.

Светозар морщится.

— Ваш «питомец» разросся слишком широко. Через него вы контролируете не только бизнес, но и политику. В городе его кофеен уже больше, чем аптек. Думаю, стоит его заменить – выбрать другое лицо для контроля, которое бы устраивало обе фракции.

Петров до этого молча набиравший что-то на ноутбуке, резко вскидывается:

— Вы говорите «заменить». Кого вы предложите? Кого вы приведёте в переговоры, чтобы банки не закрыли кредитные лимиты и чтобы инвестор подписал на три года? Кому поверят клиенты после скандала? Я даю им договор и расписку. Без этого ваше «другое лицо» — только громкие слова.

Кассиан кивает и поворачивается к Светозару:
— Мы не можем заменить Виктора сейчас. Всё уже налажено и работает. Помните — как на прошлых выборах вдруг «вырос» рейтинг одного кандидата? Три встречи в «кофейнях Виктора», два промо-ролика и — рост опросов. Это не магия «в лоб» — это упаковка, доступ к людям и доверие. Это платежеспособные массы, готовые открыть карту. К тому же, вы ведь тоже берёте наши договора и схемы за основу. Поэтому предлагаю оставить всё как есть, пока не найдётся другой подходящий кандидат.

— Хорошо. Но лучше бы нам найти его уже сегодня, — бурчит светлый глава.

— На это нужно время, — отрубает Кассиан.

— Можно придумать другую схему, — снова вставляет светлый.

— Кто вам скажет спасибо, если старая схема рухнет? — спокойно перебивает его Петров. — Клиенты, вкладчики, арендаторы? Они подписывали бумаги и платили. Без обёртки прописанных схем весь ваш «магический эффект» теряет коммерческую оболочку и становится уголовщиной. Я — та обёртка. Если вы с ней разорвете, проблемы будут не у меня, а у вас.

— Почему вы позволяете своему питомцу угрожать главе фракции? — кривится Светозар.

— Потому что это не угроза, а правда.

«Началось», — закатываю глаза я, а Денис понимающе хмыкает.

— Если это правда, почему бы тогда не позволить светлым контролировать отсутствие давления на людей в ваших схемах?

Кассиан отвечает мягко:

— На людей нет давления. Мы предлагаем им инструмент. Если после его применения человек становится успешным — это его добровольный выбор.

— Добровольный? — Светозар аж наклоняется в сторону Кассиана и скептически поднимает бровь. — Человеку кажется, что он сам выбирает. А потом «питомец» оказывается связан обязательствами.

И тут до меня доходит, как у них всё устроено. Оба лагеря с виду разные — но на деле одно и то же: им нужно привязать человека, клиента к себе. Сначала — помощь, успех, исцеление; потом — счёт. Самые влиятельные учёные, политики, бизнесмены — все давно уже у кого-то из сидящих тут «подписаны на магию».

А вся эта риторика о морали на переговорах — прикрытие рыночной борьбы за влияние.

И тогда ясно: вот зачем им Петров.

В этой системе он — идеальный посредник. У магов есть сила; у него есть человеческое лицо и бизнес-инфраструктура. Вместо того чтобы напрямую «предлагать магические услуги» (что нарушило бы закон о неразглашении у магов и законы о запрете на эзотерику у людей), они упаковывают магию в корпоративный продукт: «маркетинговый консалтинг», «VIP-клуб», «специальные программы развития». Клиент платит по контракту, в бумагах — KPI и отчёты; в реальности — стопроцентный результат, который обеспечивает магия.

Таким образом маги получают легальную обёртку, масштабируемую сеть и доступ к людям уровня «влиятельный предприниматель». Петров — их рекламный фасад, продавец, который умеет говорить на языке бизнеса и убеждать людей не задавать лишних вопросов.

— Ага, — бормочет Денис, покачивая чашкой. — То есть он у них как переводчик с «магического» на «корпоративный». Удобненько.