Дело не в кофе

Глава 18. Игрок

Говорят, хороший кофе должен бодрить. А мой организм сегодня решил, что лучше всего бодрит магический откат. Просыпаюсь как после тройного эспрессо без сахара: сердце бьётся, как сумасшедшее, голова звенит, а внутри — пусто, словно кто-то выжег меня дотла и сдул пенку.

Открываю глаза. В палате пахнет аптекой, стерильностью и чужим присутствием. Никаких уютных кофейных нот — одна сплошная «растворимая бездушность».

За окном — вечер, значит, переговоры уже давно закончились. Наверное, и моя свобода тоже. Ну что ж, готова была к худшему — теперь хоть без сюрпризов.

Палата стандартная: стены бледные, столик у кровати, на подоконнике унылое растение. Словом, больница. Наверняка обычная, только с магическим «сервисным пакетом» — местные питомцы-люди обслуживают.

Не успеваю приподнять голову с подушки, как в дверях появляется женщина в белом халате, бодрая и собранная, как официантка, несущая заказ «бизнес-ланч с видом на тюрьму». Ставит поднос на столик. Есть хочется ужасно. Ну что ж, перед возможной ссылкой в магическую Сибирь подкрепиться не помешает.

С трудом сползаю с кровати, ковыляю к столу.

Еда пахнет вкуснее, чем выглядит, но я в состоянии съесть даже манную кашу, так что жую и запиваю соком. По вкусу — свежевыжатый. Хоть в чём-то сервис не подкачал.

Затем входит мужчина в белом пиджаке. Представляется целителем. Леон? Леор? Не разобрала из-за шума в голове, да и какая разница. Осмотр производит одним взглядом — даже без «дышите — не дышите». Как будто просветил рентгеном. Итог: жить буду, но магией пользоваться две недели нельзя. Спасибо, доктор. Я уже и сама догадалась, что в магической камере магией пользоваться не совсем уместно.

Он уходит, и тут же возвращается: говорит, что ко мне сейчас зайдёт глава Хранителей Сумерек. Спрашивает, готова ли я его принять. Ну конечно. Что за официоз? Я что, Кассиана не видела? Пусть заходит.

Но вместо Кассиана в палату как-то слишком поспешно влетает Равенар. Внутри всё холодеет: он же председатель, сейчас объявит срок, вид принудительных работ или ещё какую-нибудь «кару магического общества».

Вместо этого Равенар неожиданно тепло улыбается:

— Как вы себя чувствуете, Алиса? — спрашивает так, будто мы давние друзья, и снова встретились за чашкой капучино.

— Сносно, — честно отвечаю. — Бывало и лучше.

Фраза, кстати, нагло украдена у Петрова. Что он там говорил ещё про «дно»?

Равенар вдруг чуть ли не кланяется:

— От лица обеих фракций выражаю вам благодарность.

Что происходит? Застываю с открытым ртом.

— Алиса, вы сделали невозможное. — продолжает Равенар. — Благодаря знаку, который вы нарисовали на чашках, магия была полностью нейтрализована.

Я моргаю.
— Нейтрализована?.. Вы хотите сказать… выключена?

— Именно. И это спасло всех: магия Кассиана не сработала, его план сорвать переговоры провалился.

У меня в голове что-то щёлкает. Значит, «магия Кассиана не сработала». А моя? Моя стало быть, тоже. Он же сказал «благодаря знаку…».

Как же так? Я-то думала, что этим знаком маскирую магию — хитро прячу её под красивой обёрткой, как конфету в бумажке. А выходит, я вообще ничего не вложила. Ни капли. Вернее, вложила, но потратила силу впустую и словила магический откат. Всё зря.

Равенар рассказывает, как Кассиан во время кофе-тайма наколдовал светлым в чашки непроявленное обнуление их магических сил. И, оказывается, сделал это для того, чтобы Стражи сразу после переговоров не смогли лишить меня дара. То есть, они бы лишили — сделали все магические действия для этого, а на самом деле дар бы у меня остался. А они бы не заметили. И Кассиан забрал бы меня к себе, как питомца-человека.

Вздрагиваю. Не факт, конечно, что получилось бы забрать — что у меня, рта нет, что ли, чтобы сказать, что дар остался? Ну ладно, никому не нужно такого счастья.

Оно явно к лучшему, что знак оказался выключающим магию, а не маскирующим.

И вдруг чуть не подскакиваю от мысли: тот самый знак я впервые рисовала на дне чашки, в которую влила «честный кофе» для Петрова. В тот вечер, в его особняке…

Выходит, не было никакого «катализатора искренности»! Знак убил мою магию, а Петров выпил обычный кофе и устроил цирк с признанием невесть в чём. А я и поверила… Браво, Алиса, уровень доверчивости — фильтр для кофейника без сетки.

Вспоминаю его слова:
«Алиса, я никогда бы не стал так поступать с вами. Я выпил честный кофе и сейчас полностью искренен с вами».

Искренен, как же! Спасибо, Виктор Сергеевич. Ваш урок по «честному кофе» оказался честнее, чем я думала.

Хочется плюнуть и отряхнуться от этой лжи. Но не делать же это при главе тёмных…

Равенар меж тем продолжает:
— Магическое общество признало ваш вклад. Сегодня состоялись внеплановые переговоры. Теперь вам официально предоставлен статус нейтрального мага…

— Внеплановые переговоры? Сегодня? — до меня вдруг доходит, что не может быть двух переговоров в один день. — Сколько я здесь нахожусь?

— Два дня, Алиса. Ваше состояние было тяжёлым, но наши целители вытащили вас с помощью магических практик.

Вот как… Выходит, я была без сознания. Неудивительно, что голова так раскалывается.

— Жаль, что за это общественно полезное деяние вам пришлось расплачиваться здоровьем. Магическое общество сделает всё, чтобы помочь вам восстановиться, все расходы мы берём на себя. А также вам разрешено начать обучение в Академии магов.

Киваю: Академия магов — это хорошо.

— И ещё: глава светлой фракции просил передать вам отдельную благодарность от него лично. Он рад, что вы позаботились о сохранении магических сил членов его фракции, хотя это грозило вам лишением дара.

Надо же, благодарность от Светозара. Думала, он только язвить умеет.

— Ему тоже передайте спасибо за всё, что его люди для меня сделали.

— И всё же, Алиса, у меня есть к вам пара вопросов. Можно?

— Конечно, задавайте. — киваю спокойно.