Дело не в кофе

Глава 19.1 Вопросы и пожелания

Надо признать: идея подумать о собственной жизни в ночном клубе — худшая со времён, когда я решила доверять Петрову. Музыка бьёт по ушам так, будто её цель — выбить из людей остатки мыслей и вогнать их в коллективное безумие.

Мы с Денисом пробираемся сквозь клубную толпу. Свет мигает, переливается, и я думаю, что если бы Виола увидела меня здесь, она вытаращила бы глаза и сказала: «И это так ты восстанавливаешься после магического отката?»

Денис улыбается широко и нежно (и почему я раньше этого не видела?), протягивает мне бокал со светящейся ярко-голубой жидкостью. От алкоголя отказываюсь: неизвестно, как на него отреагирует моё магическое истощение. А вот лимонад — то, что надо. Принимаю бокал, делаю глоток и понимаю: вкус как у мятной жевательной резинки, которая слишком долго пролежала в кармане. Но выглядит красиво, и в этом, наверное, смысл.

Поначалу я пытаюсь размышлять. Иногда даже получается. Задаю себе вопросы, получаю (от себя же) логичные ответы.

К примеру, хотелось бы понять, с какого момента Петров начал свою многоходовочку? С того самого, как предложил мне участие в сети кофеен?

Угу, очевидно. Я ни «да», ни «нет» не сказала, но после кофейной выставки ответ уже не требовался. Для магов и для людей мой ответ выглядел, как положительный.

Ещё бы понять, где тут пролегает многоходовочка Кассиана. Но что-то мне подсказывает, что у него она попроще, одноходовочка, скорее, иначе он бы не проиграл на Переговорах, так окончательно и бесповоротно…

Кассиан слишком был уверен в своей власти над Петровым, которого считал просто послушным «питомцем», не более. Эта уверенность его и сгубила.

Очевидно, что «питомец» давно перестал быть просто марионеткой в руках магов. И выстроил серию ходов, в результате которых бывший глава тёмной фракции, его «покровитель», улетел в закат.

Красиво, черт возьми.

Кассиан точно его не один раз унижал на протяжении этих десяти лет. «А предупреждения у магов… тяжёлые» — это было сказано с таким надломом, что я не усомнилась ни в едином слове.

Сколько таких «предупреждений» прилетело Петрову за его сопротивление власти магов? Что это было — магические пытки? Или, может, магические клятвы, когда знаешь что-то, но не можешь рассказать, и от этого ощущаешь себя червяком, который ни на что не может повлиять.

Кого-то другого эти десять лет просто сломали бы. Только не Петрова, который даже на встречи могущественных магов, держащих в руках судьбы мира (или думающих так), приходит уверенной походкой победителя.

Да, безусловно, его стойкость и умение тонко играть вызывает восхищение.

Если бы не тот факт, что я оказалась в этой многоходовой игре в качестве одной из фигур.

Петров использовал желание Кассиана сохранить мне дар и любыми способами заполучить в тёмную фракцию, чтобы им же его и ударить. Он или знал, или предполагал, что Кассиан вмешается и закинет магию светлым в чашки. Или вообще как-то вмешается. А значит, позаботился о том, чтобы кто-то из магов поднял тревогу, как только почувствует признаки применения магии.

Соня! Вот ещё с кем стоит переговорить. Думаю, она может пролить свет на это темное (во всех отношениях) дельце.

Так, а ещё Петров знал, что и я тоже собираюсь применить магию на Переговорах. Более того — он это спланировал. Спланировал, какую именно магию я буду применять.

«Алиса, я пешка, а вы — фигура. У вас есть то, чего у меня не было — дар объединять».

С тех самых пор я начала задумываться о том, что неплохо было бы примирить между собой две фракции, ведь тогда нейтралы не будут чем-то из ряда вон выходящим, а станут обычным явлением, отношение к ним изменится.

Петров использовал даже моё желание стать нейтральным магом в своих целях.

«Алиса, вы так много сделали сегодня. Нельзя допустить, чтобы всё это оказалось зря».

Тьфу! Ещё и спровоцировал на Переговорах, а не поддержал. А я-то развесила уши. Дура!

А для чего тогда нужно было это представление с «честным кофе»? В котором выключающий магию знак погасил всю «честность». А, ну ясно же: чтобы обнаруживающий магию артефакт показал себя в деле – он не вибрировал, и я поняла, что магия действительно «замаскирована». Убедительно, да.

Хорошо, а зачем нужно было вино? Вообще непонятно. Голова всё ещё тяжёлая, не могу ею просчитать все его ходы.

Музыканты заканчивают сет, и на огромном экране включают трансляцию музыкального канала. Сначала клип, потом реклама. И в рекламе — Петров.

В шикарном костюме, со светлой улыбкой и маской на лице «я успешен, и вы тоже можете». Голос у него бархатный, отрепетированный, с идеальными паузами:
— Приходите. Попробуйте. Вы этого достойны.

Толпа равнодушно пьёт коктейли, а я не могу оторваться от экрана. Только у меня одной этот ролик вызывает те эмоции, которые так хотел вложить рекламодатель: попадает прямо в сердце. Точнее, туда, где вместо сердца теперь твёрдый ледяной осадок.

Музыка снова стартует, а диджей запускает старую песню в новой обработке. Под контрастные переливы гитары вокалист не поёт, а истерично выдавливает из себя слова о двуликом сердце, которое сверху набито травой, а снизу — каменное, каменное дно… Мелькает мысль, что ему бы к психиатру обратиться с таким голосом, ведь нельзя же так надрываться специально.

Вокалист входит в раж и повторяет одну и ту же фразу снова и снова. Каменное дно. Каменное. Наверное, эмоции в музыке могут влиять не хуже эмоций, вложенных в кофе — иначе чем объяснить, что что-то внутри меня откликается на этот вой, и слёзы сами собой бегут по щекам…

— Эй, — Денис наклоняется, почти перекрикивая гитару. — Алис, ты плачешь?

— Нет, просто от дыма глаза слезятся, — бурчу я, понимая, что врать сейчас глупее, чем верить рекламе шампуня.

Он хватает меня за руку и почти тащит сквозь толпу:
— Пошли отсюда. Домой.

Мы выходим в прохладную ночь. Улица шумит куда спокойнее, чем клуб, и я жадно вдыхаю воздух. Денис идёт рядом, молчит пару минут, потом говорит: