Дело не в кофе

19.2

Утро следующего дня горчит, как пережжённый эспрессо. Просыпаюсь, и первое, о чём думаю: не хочу идти в «Зёрна истины».

Воспоминания о Переговорах ещё свежи, как плохо отфильтрованный кофе — осадок на языке, тягучее послевкусие. Нет уж, туда я сегодня не пойду.

Тянусь к телефону и набираю Виолу.

— Виола, здравствуйте! Хотела спросить: могу я взять пару дней за свой счёт? Хочу к родителям съездить.

— Алиса, дорогая, поздравляю! — сразу взрывается она радостным тоном. — Ты теперь у нас официально нейтральный маг. И в «Зёрнах истины» ты больше не работаешь.

— Что? — я чуть не роняю телефон.

— Ты теперь сотрудница «Петров Групп». Точнее, партнёр Петрова. Твоё место — в центральном офисе, рядом с Виктором Сергеевичем.

Я хлопаю ресницами, как сова на дневном свету. Отлично. Ещё вчера я была баристой с синдромом спасателя, а сегодня — партнёр Петрова.

— Подождите… То есть я теперь…

— Ты — гарант честности и прозрачности, — чеканит Виола так, будто вручает мне медаль за отвагу. — Для обеих фракций. На Переговорах это было твоё предложение и фракции его удовлетворили.

— Да, точно, — складываю наконец два плюс два. — Только мне для начала нужен отпуск.

Виола смеётся, желает хорошо отдохнуть и сбрасывает звонок.

Я ещё минуту сижу с телефоном в руке. Потом решаюсь: звоню Петрову.

— Да, конечно, Алиса, — говорит он на удивление легко, когда я объясняю про поездку. — Прислать служебную машину?

Я чуть не захлебываюсь воздухом.

— Служебную… машину? — повторяю. — Нет, спасибо, я сама. Это же по личным вопросам. Просто хочу с родителями повидаться.

— Понимаю, — отвечает он спокойно рабочим тоном. — Без проблем.

В трубке повисает пауза. Потом добавляет уже совсем другим голосом, немного приглушенным:

— Алиса, вы обещали меня выслушать.

Я замираю. Вот оно. Но — нет. Не сейчас.

— Обязательно, Виктор Сергеевич. Когда вернусь.

— Принято, — отвечает он. И снова пауза, на этот раз длиннее. — Алиса, сейчас не время и не место говорить об этом. Но просто знайте: всё, что я делал, не было против вас.

Я держу телефон у уха и не нахожу, что сказать.

— Берегите себя, Алиса, — звучит напоследок. — До встречи!

И гудки.

Смотрю на экран телефона и думаю: а мог бы манипулятор сказать это так, с таким… участием? «Берегите себя!»… Да, конечно: «Берегите себя, Алиса! Кто же будет участвовать в моих многоходовочках, если не вы?» Усмехаюсь про себя. Но смех какой-то неровный: слишком уж не похоже это было на манипуляцию.

Пишу Денису коротко: «Уехала на два дня. Пока не заходи. Напишу, когда вернусь».

Потом собираю сумку и еду на вокзал.

***

Дорога в электричке привычная: серые пейзажи, дачники с рассадой, запах курицы в фольге от соседей. Приезжаю к родителям, и дом встречает меня запахом яблочного пирога.

Папа сразу тащит к грядкам, мама просит помочь с бельём, бабушка Ольга ставит самовар. Я чувствую: это как латте после крепкого ристретто — мягко, уютно, и можно хотя бы немного оттаять.

Сажусь с бабушкой пить чай с душистыми травами и спрашиваю напрямую:

— Ба, а про прабабушку Дарью… ничего странного не помнишь?

Бабушка Ольга наливает в пузатые стаканы чай, поправляет очки и, услышав мой вопрос, сначала морщится.

— Странного? Да вроде нет… Она и пела хорошо, и пироги пекла, и характер имела, — ухмыляется. — Такой, что все соседи боялись. Но кофе… вот кофе она умела варить так, что люди потом ещё месяц её вспоминали.

Я настораживаюсь.

— В смысле «вспоминали»?

— Ну, слушай. — Бабушка отставляет чашку и подаётся ко мне, будто собирается рассказать страшную тайну. — Вот у соседки ихней, у Гали, муж вечно выпивал. Серьёзно так, до скандалов. И вот пришёл он как-то к Дарье по делу — помогал крышу чинить. Она его усадила, налила ему кофе. И он, представляешь, с того дня не пил. Совсем. Просто перестал. Сказал, что как будто «туман в голове рассеялся». Даже заговорил, что хочет семью сохранить. Галя потом кланялась прабабке до самой её смерти.

Я вжимаю руки в колени. Это уже не «сварила вкусно». Это другое.

— А вторая история? — шепчу.

Бабушка прищуривается и кивает.

— Вторая… да, была. Тогда у них в деревне один молодой парень, Лёшка, всё не решался жениться. Ходил за Катей лет пять, а всё никак. И вот пришёл к Дарье что-то починить по хозяйству, она опять с кофейником… И вечером того же дня он сделал предложение. При всех! На весь сельский клуб. — Бабушка хохочет, чай расплёскивается. — Представляешь, какое это было шоу? Весь зал аплодировал.

Я слушаю — и у меня мурашки по коже.

— Ба… а может это... просто совпадение?

— Алиса, — бабушка смотрит на меня серьёзно, — после кофе твоей прабабки совпадений не было.

Я молчу, а внутри будто что-то щёлкает. Вот оно — подтверждение того, о чём говорил Равенар. Дарья действительно была кофейным магом. Не теория, не сказки, а наследие, которое, выходит, теперь живёт во мне.

На следующий день мы возимся с родителями в огороде. Потом вместе гуляем по осеннему лесу, собираем грибы. Я впервые за много недель дышу осенним воздухом без тяжести.

Но к вечеру пора возвращаться.

Родители складывают мне в сумку пол-огорода. Она становится размером с чемодан беглеца.

Пишу Денису: «Встречай. Сумка неподъёмная».

***

На перроне шумно, пахнет горячими пирожками и поездным металлом. Выхожу с огромной сумкой. Чувствую себя не магом, а контрабандистом.

Денис стоит у выхода, высокий, в светлой куртке, с таким видом, будто ждёт не поезд, а второе пришествие. Когда замечает меня, улыбается так, что становится теплее, чем в вагоне с работающей печкой.

— Ну здравствуй, путешественница, — он берёт у меня сумку без лишних слов. Я внутренне ахаю: вес у неё килограмм двадцать, а он словно пакет с апельсинами подхватил.

— Осторожно, — бурчу. — Это стратегический запас огурцов и бабушкиных секретов. Потеряем — и я не отвечаю за последствия.