Дело не в магии

Глава 4. Отпуск

Если хочешь сблизиться с мужем, забудь про ужины при свечах и совместные медитации. Просто поезжай с ним куда-нибудь далеко. Часов на десять, без остановок, в одной машине. Вот это — настоящее свидание: ни отойти, ни спрятаться, ни выключить его ехидные паузы, когда он молчит так, будто за это получает премию.

Мы едем уже третий час. За окном — одинаковые поля, одинаковые указатели и редкие заправки, на которых кофе пахнет тоской и моторным маслом. Виктор за рулём, сосредоточен, как будто ведёт не внедорожник, а межмировой корабль. Я — рядом, в роли штурмана, который периодически говорит «вон там поворот» и получает в ответ философское «вижу».

Потом он начинает рассказывать. Не про магию, не про бизнес, не про Академию — про детдом. Как мальчишки пытались сварить «кофе» из коры дуба и пластилина, потому что им хотелось «чего-то взрослого». Как на выпускной в детдоме ему подарили книгу с надписью: «Будь тем, кто нужен, но нужен всем».

Я слушаю — и мне весь путь хочется его обнять. Но нельзя: он за рулём, и если я хотя бы потянусь, мы точно свернём в философский кювет.

К вечеру подъезжаем к Саратову. Дорога вымотала — как плохой растворимый кофе: бодрит, но с осадком. Решаем переночевать в гостинице, а к Учителю Виктора — Савелию Ардену поехать утром. Говорят, он живёт где-то в такой глуши, что туда не доезжает даже магическая доставка.

Гостиница попадается нам простая, но уютная — два этажа, ковровые дорожки, запах свежего белья и немного — пыли времён. В холле — автомат с кофе, который обещает «100% арабику», но на деле выдаёт философскую грусть с привкусом жженого сахара. Девушка на ресепшене улыбается с такой теплотой, будто сама сбежала в отпуск от фракций.

Мы ужинаем в придорожном кафе неподалёку. Тепло, светло, над окнами гирлянды, за стойкой старый кофейник, который шумит, как прибой. Котлеты, вопреки виду, оказываются вкусными, пюре — с маслом, чай — с мятой. Мир на пару часов снова кажется нормальным.

Виктор ковыряет вилкой еду и вдруг говорит:
— Я думал в дороге… Может, нам просто снова откупиться?

— Откупиться? — поднимаю бровь.

— Старославянскими обережными знаками. Теми, что остались после Переговоров в прошлом году.

— А у нас остались?

— У нас – нет, — он хмурится. — Два уже потратили: один — на «подвиг», второй — на то, чтобы меня оформили как твоего питомца, а не Равенара. Но у Учителя могут быть.

Пауза. Потом он тихо добавляет:
— А потом я решил, что хватит их раздавать. Слишком ценны. Надо придумать что-то радикальнее.

Я смотрю на него — и чувствую, что он уже что-то задумал. Вот это выражение лица — сосредоточенное, чуть усталое, но с искрой — у него бывает только в двух случаях: когда он придумывает новый план или когда варит кофе.

Отворачиваюсь к окну, чтобы не улыбнуться.
И замираю.

На обочине, среди редких фонарей, мелькает силуэт мотоцикла. На нём — девушка в шлеме с зеркальным визором. Куртка из плотной кожи, тёмные штаны, даже движение — узнаваемое: чуть напряжённые плечи, уверенная посадка. И на долю секунды мне кажется — это Соня.

Та же спина, тот же поворот головы, как будто она и правда глядит прямо на нас.

Мимо проезжает фура — и всё исчезает. Пустая дорога, редкие отблески фар, тишина. Наверное, показалось. Соне здесь взяться неоткуда. А если даже и не показалось… значит, наш «отпуск» официально начался с сопровождением.

Я делаю глоток остывшего кофе. Горчит. Но иногда горечь — это просто вкус опыта, который перестал притворяться сладким.

Как и жизнь: главное — не бояться, что она обожжёт язык. Потому что только обжёгшись, понимаешь, сколько в ней тепла.

***

Утро начинается с вибрации телефона. На экране — четыре сообщения.
Первое — от Равенара:

«Уважаемая госпожа Петрова! Фракция Хранителей Сумерек выражает готовность рассмотреть особые условия для вас и господина Петрова в случае сотрудничества. В дополнение — лучшие преподаватели Академии, доступ к архивам тёмных заклинаний и моя личная симпатия».

Как мило! Когда глава тёмных начинает флиртовать в деловом стиле, утро сразу обретает смысл.

Следом — второе, от него же:

«Я серьезно. Подумайте хорошо, Алиса. Нейтральность — это миф. Но вы можете выбрать сторону, прежде чем стороны выберут вас».

Хорошо сказал! Прямо в духе мотивационных постов в соцсетях: «выбери тьму — и жизнь заиграет красками».

Третье сообщение — от Светозара, и оно начинается с «Алиса, я в шоке». Дальше идёт сплошной укор: как я могла уехать в отпуск, не сдав отчёт по сделкам «Петров групп», когда «Совет ждёт цифры, а не ваши фото из отпуска». Я даже чувствую, как из телефона пахнет кипящей праведностью.

И последнее сообщение — от Виолы:

«Помни, дорогая: магия не делится на светлую и тёмную. Она делится на ту, в которую веришь, и ту, которой боишься. Пей кофе с верой, а не со страхом».

Вот за что я люблю Виолу — она может вложить в одно предложение больше мудрости, чем Академия магов в три тома по «Этическому использованию чар».

Кладу телефон на тумбочку и думаю, что быть нейтральным магом в современном мире — это как ходить по минному полю в тапочках и с кружкой латте.

Фракции смотрят на тебя, как на странную помесь: вроде не враг, но и не свой.

Чтобы получить разрешение быть нейтралом, нужно совершить «подвиг». Благодаря Виктору я свой совершила год назад — спасла светлую половину Совета от магического обнуления. За это мне позволили остаться «в гостях». Всего на год. А теперь снова хотят отобрать эту нейтральность, как будто им самим есть куда её приложить.

Нейтралов вообще единицы. Их не любят — по привычке. У фракционных магов есть артефакты-отслеживатели, у нейтралов нет. Мы — белые пятна на карте магического контроля.

Фракции делают вид, что доверяют нам «по заслугам», но на деле просто боятся, что мы окажемся из подпольных серых магов, тех, кто делает амулеты невезения и проклятые чаи «от соперниц».