Дело не в магии

Глава 6. Отчаяние и «Каракулеметр»

Есть два типа магов-изобретателей: одни создают устройства, чтобы изменить мир, другие — чтобы доказать, что не зря не спали три ночи подряд.

Кажется, мы — второй тип. Причём с премией зрительских симпатий за круги под глазами.

Виктор и Денис уже третий вечер подряд сидят над столом, заставленным паяльниками, камнями, амулетными платами и кристаллами, в которых мерцает энергия. На вид — лаборатория, на слух — пчелиный улей в фазе нервного срыва.

Я стою у стены, пью кофе и наблюдаю, как двое взрослых мужчин спорят, на какой частоте лучше резонирует честность.

— Итак, — говорит Виктор, глядя на схему, — мы заменили кофейный проводник на рубиновую матрицу, поле теперь должно стать стабильнее. Кофе был слишком непредсказуем.
— Как и женщины, которые его пьют, — бормочет Денис.
— Эй, я всё слышу, — говорю сладким голосом. — И напоминаю: без кофе вы оба бы уже перепутали минус с плюсом.

Виктор не отвлекается.
— В камни, в отличие от кофе, можно заключить магию надолго, они работают, как накопители. Что мы и сделали. Надеюсь, теперь артефакт станет автономным. Без заваривания, без ритуалов.
— То есть без меня, — уточняю я.
— Без необходимости варить, — дипломатично поправляет он.

Отлично. Я официально проигрываю камням и магическим кристаллам.

Денис кладёт паяльник.
— С моей платой этот артефакт будет не просто измерять честность. Он сможет визуализировать её — рисовать голографические узоры из энергии.

— То есть, если кто-то соврёт, устройство нарисует портрет? — интересуюсь я.

— Пока не знаю. Может, автопортрет, — бурчит Денис.

Работаем над артефактом по вечерам, потому что днём едва успеваем разруливать дела в «Петров групп» — там, кажется, уже пора проводить психотерапию для сотрудников, переживших магические всплески начальства.

Моя работа над изобретением пока заключается в том, чтобы варить кофе, реагировать сарказмом на фразы вроде «добавить эмпатию в контур» и не трогать паяльник. Последнее особенно важно.

Сегодня третий вечер, когда мы по плану должны подключить и проверить устройство.

Наконец, паяльники отложены в сторону.

Артефакт гудит, вспыхивает мягким голубым светом, и Денис торжественно объявляет:
— Проверка связи! Алиса, скажи что-нибудь максимально честное.

Кладу руку на специальную панель и говорю:
— Я устала, хочу спать, а вы оба выглядите как герои фильма «Сумеречный зомби».

Артефакт вспыхивает — и в воздухе появляется кружевной узор. Что-то абстрактное, витиеватое... отдалённо напоминающее кота. Или облако. Или моё состояние после трёх ночей без сна.

— Какой милый котик! — говорю я. — Может, прибор намекает, что правда пушистая, но царапается?

Виктор моргает.

— Это... нормально?

— Конечно, — говорит Денис. — Это просто отклик поля.

Он хлопает в ладоши.

— А красивая арт-инсталляция! Как вы там хотели его назвать? «Формула Савелия»? Можно назвать «Магический сюрреализм».

— Лучше «Каракулеметр», — говорю я, — Измеряет каракули совести.

Мужчины смеются, и я понимаю, что рабочее название прижилось.

Проверку решаем провести повторно — вдруг «Каракулеметр» просто закоротило.

Денис уверенно отключает и снова включает устройство. Оно шумит, как старый чайник, и начинает светиться изнутри.

— Хорошо, — говорит Виктор. — На этот раз проверим ложь.
Он смотрит на меня:
— Алиса, скажи что-нибудь неправдивое.

Опять кладу руку на панель и смотрю в потолок.
— Ладно. Я не люблю кофе.

Кристалл мигает, гудит... и снова выдаёт тот же узор. Абстрактное нечто, подозрительно котообразное. Только теперь это похоже на кота в сапогах и с наглой ухмылкой.

Мы втроём одновременно произносим:
— Что?!

Денис растерянно щёлкает кнопками:
— Может, он не понял команду?
— Или понял слишком хорошо, — говорю я. — Похоже, Каракулеметр считает, что врать — это тоже форма искренности.
— Или он просто нас троллит, — бурчит Виктор.

Денис вздыхает.
— Хорошо, теперь я, — он на секунду задумывается. — Я уверен, что мы не зря это затеяли!

Артефакт послушно оживает, излучая мягкое сияние, и… снова рисует абстрактного кружевного кота из светящихся линий. Только теперь с чем-то похожим на чашку в лапах.

Я закрываю глаза, потому что смех уже не удержать.
— Всё ясно. Он просто намекает, что нам нужен кот. Чтобы хоть кто-то в этом доме мурлыкал, когда все остальные психуют.

Виктор смотрит на голограмму и хмыкает:
— Может, он намекает, что честность — понятие с хвостом.
— С последствиями, ага, — добавляю я. — Или что правда иногда приходит в сапогах и с наглым видом.

Каракулеметр мягко гаснет, словно соглашается.

Мы молчим. Денис ковыряется в панелях, Виктор что-то записывает, а я просто сижу, уставившись в пустоту, где минуту назад висел сияющий кот в сапогах.
От усталости даже сарказм выветрился.

Воздух — густой, как пережаренный сахар.
Денис зевает и, буркнув что-то про «техническое безумие», уходит домой.

Когда дверь за ним закрывается, в кухне становится тише, чем в библиотеке.

Кристаллы и камни молчат в тишине, а мы сидим на кухне. Я, Виктор и чай — скромная, но честная компания. В воздухе пахнет мятой и недовольством.

— Может, всё-таки вернёмся к кофе? — предлагаю я.
— Нет, — устало отвечает он. — Мы должны найти способ стабилизировать магию без посредников.
— Звучит, как манифест против кофейной зависимости.
Он не отвечает. Только крутит в пальцах остывшую чашку. Тишина вязкая, как сироп.

Потом вдруг говорит:
— Знаешь, а кота было бы неплохо завести.

Я поднимаю взгляд. Он серьёзен. Совершенно.
— Зачем? Чтобы Каракулеметр не чувствовал себя одиноко?

— Нет. Как ты сказала — чтобы в доме хоть кто-то мурлыкал, когда всё летит к чёрту.
И тут меня прорывает. Я смеюсь — громко и от души.
— Всё. Теперь я точно знаю: кризис проекта официально достиг стадии бреда.