Дело не в магии

Глава 7. Кризис накопленного кофеина

До Переговоров остаётся четыре с половиной дня.

Мы с Виктором и Денисом снова на кухне. То есть в нашей мини-лаборатории. То есть — в официальном филиале магического хаоса.

Стол усыпан деталями, схемами, проводами и амулетными платами; на подоконнике груда камней и кристаллов; в раковине — кружки, внутри которых кофейная гуща уже начала подавать признаки жизни.

Запах в воздухе — смесь флюидов отчаяния и паяльного дыма.

— Знаешь, — говорю я, — когда Савелий говорил, что путь к истине лежит через труд, он явно не имел в виду однушку на сорок квадратов и три ночи без сна.
— Он имел в виду настойчивость, — бурчит Виктор, проверяя контакты.
— Ага, и, возможно, галлюцинации от кофеина.

На столе — наш гордый эксперимент, который я всё ещё называю Каракулеметр.
Круглый, чуть выпуклый корпус из металла, в центре — рубиновая матрица, а по краям — шесть прозрачных кристаллов. Когда он включён, всё это сияет мягким светом, словно прибор слегка дышит. Красиво, если не знать, что внутри живёт воплощение научного и магического абсурда.

— Напоминаю, — говорит Денис, — при последней итерации я заложил туда кофейные руны эмоций из Кофейного кодекса. У каждой руны свой смысл: искренность, страх, сомнение, вдохновение, сарказм… И далее по списку.
— И где они? — спрашиваю я.

Он нажимает кнопку активации.
— Алиса, скажи что-нибудь искреннее.

— Я уже не рада, что с этим связалась...

Рубиновая матрица вспыхивает, кристаллы отзываются светом — и над прибором рождается кружевное облако линий, напоминающее кота.
— Ну, почти руна, — говорю я. — Руна котолюбия.
— Да чтоб его… — Денис хватается за голову. — Он должен был рисовать руну искренности!

Виктор спокойно отпивает кофе:
— Может, кот — это символ искренности. Он ведь всегда искренен, особенно когда дерёт диван.

Мы решаем провести тест лжи.
Я кладу ладонь на сенсорную панель.
— Я люблю этот прибор, — говорю без единой эмоции.
Матрица вспыхивает.
Кот.
Теперь ещё с хвостом в форме сердечка.

— Отлично, — говорю я, — он определил, что я лгу, и поддержал эмоционально.
Виктор качает головой:
— Он издевается.
— Нет, — отвечает Денис, — он вышел за пределы бинарной логики правды и лжи. Он художник, он так видит.

— Мы создавали прибор для измерения честности, а получили прибор для арт-инсталляций, — вздыхаю я.

Смеёмся, но больше от бессилия.
Виктор закрывает глаза и прижимает ладони к вискам.
— Мы же были так близко! Всё должно было сработать.
— Если «близко» — это про нервный срыв, то да, мы к нему близко, — говорю я.

Пробуем ещё раз.
Виктор:
— Я не думаю, что всё это зря.
Кот.
Я:
— Я думаю, что всё это зря.
Кот.
Денис:
— Я думаю, что вы оба свихнулись.
Кот.
Молчим, глядя, как светящиеся линии дорисовывают очередную кошачью абстракцию.

— У меня ощущение, что это он нас тестирует, а не мы его, — говорю я.
— Могу ещё раз перепаять схему, — предлагает Денис. — Проверю заодно, нет ли ошибки в матрице.
— А я схему проверю, — говорит Виктор.

Денис ворчит, включает паяльник.
Я чувствую, как усталость накатывает липкой волной.

— Может, перейдём обратно на кофейный проводник? — предлагаю я. — Кофе хотя бы чётко отличает правду от лжи.
— Кофе — это костыль, — отвечает Виктор. — А мы должны сделать стабильный и автономный артефакт.
— Звучит, как инструкция к саморазрушению, — бурчу я.

Готовимся к четвёртому перезапуску «автономного артефакта».

И тут звонит телефон.
Виола.

Голос — тревожный, с надломом:
— Алиса, мне нужна помощь. Один из моих учеников в магической коме. Целители из светлых не справились: физически он здоров, но сознание не возвращается. Магический откат.

— Так вы же с Дмитрием магический откат иван-чаем лечите, — удивляюсь я.

— Именно. Но его не напоить — он без сознания. Я прошу, приезжайте. Может, вы что-то почувствуете или заметите, сейчас любая помощь важна.

Мы с Виктором переглядываемся.
Денис поднимает голову:
— Едем?
— Конечно, едем, — говорю я. — После такого не отказывают.

Собираемся быстро. Куртка, документы, телефон.
И — машинально — я хватаю Каракулеметр.

Почему-то думаю, что — он ведь улавливает колебания эмоций. Ну, должен во всяком случае. А магический откат — по сути, сбой эмоций, эмоциональное выгорание. Может уловит что-нибудь…

***

Здание кофейни «Зёрна истины», которая теперь стала «Школой курсов по лечению магического отката», выглядит так, будто его случайно перепутали с декорацией к историческому фильму, а потом забыли вернуть в девятнадцатый век.

Тёмно-коричневые стены, резные наличники, массивная дубовая дверь с медными заклёпками и ручкой в форме львиной головы. Только льву, кажется, уже надоело держать рот открытым — у Виолы здесь поток учеников нескончаемый.

Входим в холл.
Внутри пахнет мятой, лавандой, чуть-чуть карамелью и кофе.

Виола встречает нас в дверях кабинета.
На ней длинный серый халат поверх платья, похожий на одеяние монастырского алхимика, и серьёзное лицо, за которым обычно прячется мягкая ирония.
Сегодня иронии нет.
— Спасибо, что приехали, — говорит она. — Он вон там.

На кушетке лежит мальчик — лет пятнадцати. Лицо спокойное, но чересчур бледное, будто свет изнутри потух. Рядом — прозрачный шар диагностики: внутри всё чисто, без следов повреждений.

— Светозар вот только что уехал. Физически мальчик здоров, — тихо говорит Виола. — Но сознание закрыто. Дар не отвечает. Магический откат, но какой-то… особый. Словно не выгорание, а внутренний конфликт. Мы пытались вывести его запахом трав, ароматическими свечами, но эффекта ноль.

Мы с Виктором переглядываемся. Я ставлю на стол Каракулеметр, просто чтобы не держать его в руках — прибор тяжёлый, и рубиновая матрица неприятно холодит ладони.
Свет от ламп отражается в кристаллах, и кажется, будто внутри него что-то дышит.