Дело не в магии

Глава 8. Выгорание искренности

Я иду по улице, пытаюсь нащупать нашу связь — ту самую, которая раньше всегда отзывалась лёгким теплом где-то под сердцем.
Пусто.

Ни звука, ни вибрации, ни даже легкого покалывания. Только глухой вакуум.
Как будто кто-то выдернул шнур из розетки, и теперь эфир молчит.
Я снова сосредотачиваюсь и тянусь к связи — без толку.

Кажется, даже магия решила взять паузу в этих отношениях.
Не выдержала.
Сначала люди ссорятся, потом связь сгорает от перегрузки, потом прибор светится, как новогодняя ёлка, и молчит — впрочем, как и его создатели.

Смешно. Мы с Виктором строим третий вид магии, который, по идее, должен держаться на искренности, — и вот, она первой и не выдержала.
Может, связь не пропала, а просто ушла «в отпуск до выяснения обстоятельств».

Если подумать, она умнее нас обоих.
Я бы тоже отключилась, если бы в поле было столько эмоций, сколько сейчас между нами: ревность, обида, вина, кофеин и недосказанность в равных пропорциях.
Взрывоопасная смесь, даже без магии.

С такими мыслями забредаю в круглосуточную кофейню.

Вывеска горит неровно: «Бодрость». Внутри пахнет обжаренными зёрнами и дежурным отчаянием.
Бариста, парень со скошенной чёлкой, поднимает голову — и, кажется, чуть не роняет бутылку с сиропом.

— Ооо… Вы та самая Алиса? — тёмная челка падает на глаза и он её сдувает. — «Бариста-ведьма» из мемов? «Катализатор искренности»?

Я моргаю. К нам поворачивают головы редкие ночные посетители, сидящие за столиками.
— Послушайте, во-первых, я уже не бариста и даже не ведьма, — возмущенно говорю я. — А во-вторых, то, что вы видели в мемах, случилось год назад.
Он сияет, будто услышал имя любимого стримера.
— Да ну! Вы и правда она?!
— Угу, — киваю. — Только, знаете ли, за год многое изменилось.

Например, я перестала быть мемом и стала женой миллиардера.
Хотя, если судить по сегодняшнему вечеру, это может быть временно. Нет, нет, не надо!

Бариста продолжает таращиться, пока я не поднимаю руку и не тыкаю в меню за ним.
— Один капучино. Без сахара. И, если можно, без автографов.
Он кивает с таким видом, будто с небес только что спустилось божество и выдало ему зелье бессмертия.

Прохожу за столик у окна. Ночной город дрожит огнями, отражающимися в витрине.
Достаю Каракулеметр — или теперь уже Эмпатический сканер — он холодный, как недопитая правда.

Рубиновая матрица в центре поблёскивает, а по краям — кольцо из кристаллов, в которых будто дремлет свет.
Я кладу прибор на ладонь. Свет еле заметно подрагивает — не сигнал, не реакция, а скорее… эхо.

Вот оно, моё поле. Не умерло. Просто заснуло.
Значит, связь не исчезла, а ушла в спящий режим. Наверное, поле просто перегружено.

Бариста приносит капучино, улыбается широчайшей улыбкой:
— А я вас, между прочим, давно мечтал встретить. Представляете, мечта сбылась!
Я поднимаю взгляд.
— Осторожнее с мечтами, — говорю. — Иногда они приходят не вовремя и в плохом настроении.
Он смеётся.
— Может, тогда расскажете, как правильно их загадывать? С чашечкой кофе? Или с баристой из мемов?
— Нет, — отвечаю твёрдо. — Загадывайте их с кем-нибудь другим.

Про себя думаю, что мне сейчас только флирта не хватает для полного счастья.

Парень уходит, грустный и озадаченный.

Я делаю глоток — и чувствую, что напиток идеален: чуть горчит, но бодрит.
И думаю: «Вот бы и отношения так работали».

Проверяю телефон. Тишина. Пытаюсь набрать – снова нет ответа.
Звоню Денису.
Гудки. Потом — его голос, слегка виноватый:
— Алиса?
— Я. Ты где?
— В «Без фильтров». Мы с Алиной… ну, помирились.
— Отлично. Радуетесь жизни, значит, пока она вас не догнала.
— А ты где?
— Я… в процессе. Миротворчества. Только у меня миссия чуть сложнее. Сможешь найти Виктора?
— Через приборы? Попробую. Они всё ещё настроены на его магическое ДНК.
— Отлично, проверь! Как найдёшь — сразу позвони.

Пока он ищет, я пью кофе и считаю, сколько глотков нужно, чтобы перестать чувствовать в груди этот ноющий комок. Ответ: бесконечное количество.
Телефон вибрирует.

— Нашёл, — бодро говорит Денис. — Он в вашем пентхаусе. Сигнал устойчивый.
— Отлично, — усмехаюсь я. — Хоть у кого-то стабильность и устойчивость.
— А что случилось? — удивляется он. — Почему вы не вместе?
— Потом объясню.

Кладу трубку и смотрю на город, где небо уже чуть светлеет.

Берусь за сумку, аккуратно прячу Каракулеметр.
Рубиновая матрица внутри мигает — будто одобрительно. Мол, пора.

Вызываю такси, еду. Не чтобы извиниться — а чтобы хотя бы попытаться вернуть частоту сигнала. В конце концов, даже вай-фай чинят, если пропал, а не кидают обиженные взгляды на роутер.

Пентхаус встречает меня звоном пустоты.
Виктор сидит за столом, окружённый кофейными чашками, будто после серии неудачных экспериментов с кофеином.

Выглядит собранным. То есть — максимально холодным.

— Привет, — говорю я, делая вид, что у нас сегодня не конец света, а просто рабочая среда. — Тебе не кажется, что тут слишком тихо?
— Я выключил всё лишнее.
— Ага. И телефон?
— И телефон, — отвечает он спокойно.
Ох, ну подожди у меня!

— Слушай, — я выдыхаю, — я пыталась достучаться до тебя через связь. Она молчит. Знаешь, что это значит?
— Что связи нет.
— Нет! — я машу рукой. — Это значит, что даже магия решила не вмешиваться в этот цирк. Она ушла на перекур, сказала: «Разбирайтесь сами».

Он поднимает на меня глаза — и впервые за этот сумасшедший день в них мелькает что-то живое. Хотя ледяной взгляд никуда не исчезает.

Я продолжаю:
— А ещё я пришла напомнить, что мы вообще-то планируем зарегистрировать третью магию, на которой работает наш артефакт. И стабильность этой магии держится на честности. А у нас сейчас даже честный спор идёт через лёд. Такой вот зомби-апокалипсис. — смотрю ему прямо в глаза. — У тебя хоть пульс есть, профессор стабильности?