Дело не в магии

Глава 13. Калибровка реальности

В кабинете Виолы стоит благоговейная тишина. Та самая, которая бывает только в лабораториях, храмах и кофейнях с особенно строгими хозяевами.

Наш Эмпатический сканер стоит на столе, сияя скромно и загадочно — как будто точно знает, что он умнее всех присутствующих, но пока держит это в тайне.

Виктор и Денис раскладывают записывающие кристалы, Виола расставляет чашки. Кажется, в них обычный иван-чай, но, честно, иногда подозреваю, что она подмешивает в него успокаивающие травы.

— Итак, — говорит Виктор. — Нам нужно собрать статистику. Чем больше состояний — тем точнее карта рун.

— Зови всех, у кого проблемы, — обращаюсь я к Виоле. — От слабого отката до сильного.

— Уже позвала, — отвечает она с достоинством. — У меня, знаешь ли, очередь.

Собираемся делать то, что Денис назвал «калибровка эмпатического сканера».
Процедура проста: Виола по одному будет приглашать в кабинет магов, которые официально проходят у неё лечение — тех, у кого причины магического отката уже точно известны.

А наша задача – посмотреть, какую «подпись» из рун нарисует эмпатический сканер, записать, сравнить, восхититься гениальностью команды — повторить.

Первой заходит девушка, нервная, будто после трёх суток без сна.

— Лёгкое выгорание, — шепчет Виола. — Клинически подтверждённое.

Сканер рисует руны: две тонкие, как иглы, и одну широкую, мерцающую.
Похоже на следы, которые оставляет на запястье слишком тугая резинка для волос.

— Это «потеря искры», — объясняет Виола. — Эмоциональный канал истончается.

Мы записываем.

Следующий — парень с творческим блоком. На вид — обычный маг, но в глазах такая тоска, будто магия у него три месяца была в отпуске.

Руны появляются совсем другие: спираль, волна и пунктирная линия круга.

— Это застой, — говорит Виола. — Энергия идёт по кругу, не находя выхода.

Записываем.

Потом приходит маг с расстройством сна.
Следом – маг с тревожностью.
Потом женщина, у которой «энергопоток резко падает при отсутствии сладкого чая».

Сканер рисует для каждого уникальный узор.

— Нет, вы только подумайте, — восклицает Денис, — каждая эмоция — свой паттерн. А если собрать всё это…
— Получим карту состояния эмоционально-магического поля, — заканчивает Виктор.

Я смотрю на получившуюся таблицу.
Это как кофейные рунные карты, только вместо вкусов — состояния души.

Красиво. И жутковато одновременно.

Все узоры — разные.
Это уже не просто сканер. Это — медицинский томограф эмоций.

Денис выходит в зал кофейни за выпечкой – потому что одним иван-чаем сыт не будешь, какой бы вкусный он ни был.

Мы продолжаем работать.

Но тут дверь распахивается резко и со стуком, как при налоговой проверке.
Денис влетает в кабинет с такой скоростью, словно бежал марафон.

— К вам пациент! Срочно!

Мы оглядываемся. Я и Виола смотрим на дверь удивленно, а Виктор подозрительно.

И в дверях появляется…

Тот самый тёмный.

Младший из тех двоих, которые в этом кабинете зачитывали нам распоряжение Совета о переносе Переговоров и необходимости носить браслеты, отслеживающие магию. Ну, а кроме магии – записывающие разговоры и снимающие «визуал», как недавно проинформировал Светозар.

Он как раз и надевал на нас браслеты фиксации.
И смотрел, как на объект наблюдения, а не на людей.

И сейчас он выглядит хуже, чем недавний пациент с бессонницей.

Волосы тусклые, взгляд безжизненный. Кажется, это серьёзно. Мы все продолжаем пялиться на него.

Тёмный молча закрывает дверь. Достаёт маленький артефакт — фиолетовую брошь в серебряной оправе. Клацает по нему пальцем.

И происходит чудо — браслеты на наших запястьях гаснут! Будто кто-то выключил фракционный контроль в отдельно взятом помещении.

Он приподнимает подбородок:

— Если кому-нибудь расскажете, я…

Он замолкает, потому что Виола уже указывает ему на кресло.

— Садитесь.
— Только попробуйте кому-нибудь рассказать, — мрачно говорит он, — и я…

— Успокойтесь, — сухо говорит Виола. — Никто никому не расскажет.

Она кивает на Виктора, демонстрирующего выключенные кристаллы записи.

— Садитесь, — повторяет Виола таким тоном, что сел бы даже Равенар.

Тёмный садится. Неловко, осторожно, как будто кресло может его укусить.

— Жалобы? — спрашивает Виола.

Он мнётся, сжимает подлокотники, избегает взглядов.

— Магическая слабость. Уже неделю. Силовые плетения разваливаются. Ментальные — дрожат. Стабилизацию держу через силу.

Пауза.

— Если кто-то об этом узнает…

— Не узнает, — обещает Виола. — Если вы сами не расскажете.

Мы запускаем сканер.

Руны проявляются быстро. И очень красноречиво.

Одна — полукруглая, острая, как серп новой луны.
Вторая — рваная, будто кто её то включает, то выключает.
Третья — грубая, давящая, похожая на печать «контроль», которую кто-то поставил прямо в центр двух других.

Виола вздыхает.

— Классический случай.
Тёмный напрягается.
— Что?
— Переутомление центров силы.
Пауза.
— Вследствие хронического гиперконтроля.

Тёмный моргает.
Словно не понимает, как это могло произойти с существом столь совершенным, как он.

Я изо всех сил стараюсь не улыбаться.

— Лечение? — выдавливает он.

Виола пишет на листке:

«Перерыв от контроля окружающих и себя.
Не отслеживать отчёты.
Не анализировать угрозы.
Не вмешиваться в работу артефактов»

Он смотрит на бумагу как на приговор.

— Это… вы серьёзно? И на какое время сделать такой перерыв?
— Два дня — минимум, — твёрдо говорит Виола.

Он мнётся. Поднимается.

— Если скажете кому-то…
— Мы скажем только одному человеку, — говорю я.
Он напрягается.
— Кому?
— Вам.