Дело о диком имбире-1

Глава 2. Ганс Бэйль Бьорк, капитан полиции первого отдела (ч.1)

* * *

Ганс Бэйль Бьорк мучился очередным приступом головной боли. Она сделалась хронической с тех пор, как скандалистка Коппердейл влепила ему нового «сотрудника» из розового домика на набережной. Аурелия Бек умела быть настоящей занозой в том самом месте, на котором сидят и просиживают штаны все, кому не лень. И кому лень — тоже. Нет, разумеется — Ганс Бэйль вовсе не оправдывал подобные мировоззрения большинства своих подчиненных, но Бек… слишком уж горела — он вечно опасался пожара. И это если не упоминать постоянные звонки то от «хозяйки Медной Горы», то от мэра, то от какого-нибудь репортера — он уже сто раз успел пожалеть, что и в домашний кабинет телефонную линию провел. Будто на работе нервотрепки мало. Но статус ведь, репутация — и не поспоришь.

Едва интерес газет и важных шишек к карьере Бек подостыл — беженцы-беглецы случились. Чапмана — единственного товарища по несчастью, что худо-бедно спасал от Бек и обставлял Бьорка в шашки — снесло с должности гневным приказом мэра… Впрочем, после конфликта с Коппердейл мэр Брамс гневался и пылил ежедневно, и в Секвойе и «Хрониках» знай себе подтрунивали да дров в огонь, а он — Бьорк — отдувайся за всех… В итоге первый участок вовсе остался без детектива. С опасно пустующим местом в пределах досягаемости Аурелии Бек.

Если бы не успокаивающие отвары от Мирен, Бьорк бы и вовсе с ума сошел.

По истечении двух недель беженцы отыскались. Околевшими. На территории практически готовой к открытию гидроэлектростанции — скандал! Мэр велел дело тихо замять — на носу открытие, огромное значение для развития инфраструктуры Секвойи! — «Грин Лэнд» уверял, что экологической угрозы нет, да и отчет Норда подтвердил: желудки жертв под завязку забиты диким кахили. Ну, дураки — что возьмешь с этих ярильцев: всем известный факт, что нечего от беженца ждать признаков мозгов. Потому и загнулись: глубокой осенью в горах все равно есть нечего.

Так Бек получила свое — кабинет и обязанности, и от нее требовалось всего закрыть дело без шума. Если бы вдруг и выплыли неожиданные детали, то всегда можно все свалить на некомпетентность розового детектива, уволить ее к козлам винторогим и вернуть старого доброго Мерка Чапмана. В любом случае Ганс Бэйль в выигрыше.

Но дело верное. Отравление имбирем. Закрыли и забыли.

Он так надеялся не вспоминать об отварах и мигренях и был невероятно близок к цели.

Но эта ненормальная романистка ворвалась к Норду после рапорта в его священное время ужина, надавила (уж Бэйль не хочет знать чем, хотя, может, и стоит, чтобы подготовиться на будущее — настоящее уже явно в пролете) — дескать, она не просто записочку по пневмопочте хочет, а полное заключение! — и сообщила всему почтенному кварталу Фамал, тарабаня в дверь капитана после полуночи, что кахили к смерти ярильцев непричастно, и им надо срочно поговорить!

Ярильцы! Кахили! Да козлы винторогие!

Иллирика привычно ворчала, завязывая пояс халата, что эта работа его в могилу сведет, и тогда дети останутся сиротами, а она — вдовой. Но приняла Бек с фирменной улыбкой и горячим чайником, усадила в кресло, поставила печенье, на которое та набросилась как волк из Верхней Секвойи. Потому что у Иллирики — манеры.

— С корицей? — уточнила жена.

Бек закивала с готовностью, набиваясь печеньем, с полным ртом прокомментировала:

— Погофяфее.

Ганс Бэйль не спешил садиться. Он даже халат не запахнул, светя полосатой пижамой, чтобы эта ненормальная осознала, как сильно ей пора домой. Но Аурелия Бек была из ниоткудошних, и потому, вероятно, тему манер и намеков изучить никто ее не заставил. А родовитые Бьорки слишком хорошо воспитаны…

— Фэф, — обратилась к нему его горе-детектив, — пвифина не в кахиуи.

— Прожуй сначала, — велел подчиненной Бьорк, морщась, и со вздохом уселся напротив, запахивая халат. — Лир, мне тоже погорячее. И иди спать, ты же знаешь — тайна предварительного расследования.

Посмотрел выразительно на Бек. Та заткнулась. Поняла. Продолжила молча жевать.

Иллирика покачала головой, всеми силами удерживая сползающую с лица маску любезности.

— Пообещайте, что не задержите моего мужа, мадам Бек, — попросила она, наполняя чашки ароматным напитком. От коричного чая всегда пахло немного жженой вишней и старыми садами. Бьорки его обожали со своего первого поколения.

Даже Аурелия Бек довольно тянула носом.

— Я бы с удовольствием, мадам Бьорк… — приняла фарфоровую чашку в обе ладони, зажмурилась, не то греясь, не то вдыхая ароматный пар, не то и то, и другое разом. — О, благодарю от всей души! И печенье свежее, такое рассыпчатое, еще и с суланийским изюмом! Вы моя спасительница.

Да что вы говорите. Гурман нашелся.

Воинственная Иллирика смутилась от похвалы — она всегда сама пекла и готовила, и Ганс Бэйль так к этому факту привык, что и забыл, что можно говорить подобное. Это же само собой разумеется — как иначе? Жена явно смягчилась, и он сам даже на мгновение восхитился открывающей все пути напористой непосредственностью Бек. Или же просто вместо манер она после своего недавнего рождения занялась обаянием.

— ...у самой глаза закрываются, да и мы с шефом не особо друг друга жалуем, но сложно предсказать, сколько нам потребуется времени.

Точно занялась, козявка.

— Милый?..

У Иллирики были огромные карие глаза, в которые в свое время Ганс Бэйль как провалился, так и остался на дне. Это немного пугало, поэтому он предпочитал дому работу. Так… безопаснее, что ли.

— Да, Лир, мы недолго. Иди.

Он прятал свой страх за показной холодностью, а Иллирика ей верила. Удобно, очень.

Аурелия чуть прищурила глаза, будто упрекала капитана за столь опрометчивое обещание, и бесцеремонно глазела на него поверх чашки, пока Иллирика не затворила за собой дверь спальни.

— А у вас есть электричество, — начала она с непринужденной беседы, будто все же вспомнив что-то об этикете.

— «Винд ту Ол», — раздраженно отвечал Бьорк. — Я просил тебя закрыть дело еще вчера, Бек. А теперь уже сегодня, и ты заваливаешься в мой собственный дом в нерабочее время, вытаскиваешь меня из постели, нарушаешь покой района криками и даешь пищу «Светским хроникам» и иже с ними о следствии этого самого дела?.. Закрытый отчет которого давно у мэра!