Дело о диком имбире-1

Глава 8. Надя Кох, служащая городской ратуши (ч.1)

* * *

Надя Кох хлопотала у плиты.

Она с самого утра ничего не успевала, да и теперь, в спешке панируя кусочки камбалы в кукурузной муке и яйцах, поглядывала на часы. Хоть бы Ларри не приходил слишком рано. А вдруг не придет?.. Он же не пообещал.

Нет, невозможно. Ни один уважающий себя холостяк не отказывался от ужина у Нади Кох. Они ей, конечно, даром были не нужны — холостяки — но как-то коротать время надо было. Не все ж любовные романы по вечерам читать, пока Пуффа мурчит на груди… Без практики тут никак, иначе проворонишь того самого.

Именно поэтому — она не проворонила. Хвала читательскому билету от Клима Эшвуда.

Шмяк! Первый кусочек весело зашкварчал в кипящем масле. Шмяк! Шмяк!

Надя прихваткой вытянула из духовки форму и проверила бататы и цуккини. Что за аромат — глаза закрываются, слюнки текут. На рынок она не успела: пришлось бегать по набережной от лодки к лодке, а потом еще обойти и обстучать уже закрытые лавки. Совершенно не зря. У мсье Тафля оказался отличный огород.

Нож еще и не коснулся свежего эстрагона, а последняя нотка запахов кухни совершенно вскружила кухарке голову. Она даже пообедать не успела.

Все в ратуше перед открытием ГЭС как с ума посходили, и что им, что мсье Брамсу плевать, что она сегодня утром наконец встретила свою судьбу, о которой прежде лишь читала. Загрузили бумагами, счетами — одни фонарики мадам Беллерджи чего стоят! Она их из золота будто вырезает. Зато талантливо — этого не отнять, так что городская площадь украшена на славу и не ударит в грязь лицом. Мэр очень надеется, что открытие посетит сам президент. Или хотя бы его сыновья. Фабиан Бергман и Велесс Бергман. Сыновья президента — это же почти принцы. Она тоже надеялась. На сыновей. До сегодняшнего утра. Теперь они ей не нужны.

Надя потянулась за миской из шкафа и едва не споткнулась о что-то мягкое.

— Пуффа! — воскликнула она в сердцах.

— Мя, — согласился невероятно пушистый серый комок.

— Верно, я же тебя не покормила… Хочешь камбалы, девочка?

Пуффа, конечно же, хотела камбалы. Она с готовностью встала передними лапками на колени хозяйки, когда та присела к ней с подачкой в ладони.

— Да постой. Горячо… — Надя одними зубами разгрызла кусок жареную рыбы сама, ожесточенно подула на подачку. — Действительно неплохо, как я и предсказывала… Кушай, Пуф.

Пока шершавый язычой и острые зубки тщательно елозили по пальцам, Надя задумчиво ерошила шерсть между ушами кошки. Ушки у Пуффы были маленькие, аккуратные, как и тельце, зато пушистая шерсть непомерно далеко торчала в стороны, делая ее похожей на шарик. Такой любопытный, ласковый шарик.

— Пуффа, а вдруг он не придет? Он лучше всех принцев на свете… Такой сильный, и особенный, и большой, и нежный… А как целуется! — Надя хихикнула. — Вот бы он согласился остаться на ночь… И мы поженимся… Если он останется — нельзя ведь будет не пожениться, да?

— Мя, — согласилась Пуффа, когда вылизала ладонь хозяйки подчистую.

— И я так думаю. И тогда наконец я буду не просто ниоткудошней, которая дослужилась до побегушек у самого мэра… А замужней. И буду творить собственную родословную, и…

Но камбала подгорала, и пришлось Наде прерваться.

Да, она родилась в безызвестности у порога дешевого секвойского дома далекие восемь лет назад. Теперь она добилась многого: сняла скромную квартирку в Среднем городе — в роскошном районе Фамал, влилась пускай и не в высший круг, но — достаточно высоко, чтобы про происхождение забыли, только… Только у нее пока не появилось никого по-настоящему «своего».

Конечно, существовала вроде как подруга — Мирен Пти. Мсье Брамс частенько отправлял Надю с поручениями в первый отдел, а Мирен у капитана Бьорка была секретарем — так и сблизились. Мирен тоже жила одна и тоже ждала своего единственного. Но у Мирен было прошлое, детство и родители, пусть и погибшие трагически несколько лет назад, и родословной Мирен гордилась. Честно — потому что больше ей гордиться было нечем. Репутация ее была вздорной, амбиции — нулевые, фигурка — очень даже притягательной, но ни один мужчина рядом с ее глупой тараторщиной не мог продержаться и четверти часа. Даже капитан Бьорк держал Мирен в приемной и не особо позволял входить.

А Наде пришлось добывать все самой. Кавалеров, мебель, знания, статус… И теперь у нее всего куда больше, чем у Мирен, так зачем той знать, что ее переплюнула ниоткудошка?.. Упаси создатель мира! Начнет завидовать и собирать компроматы для мадам Ридмонд. Так что Надя тоже держала Мирен… в «приемной». Так, выпить вместе в баре по коктейлю и посплетничать.

А тут у нее будет целый любимый человек. Вот Мирен обзавидуется, когда Надя появится с Ларри в баре! Конечно, Надя и раньше появлялась в свете с кавалерами, но Ларри — это не кавалер на день. Она сразу почувствовала. Еще когда он сказал там, на балконе, что ему не холодно. Когда все в нем кричало… Что это неправда.

И когда искал для нее сливки. И когда притянул и поцеловал в губы, без всяких вокруг да около… То была самая счастливая четверть часа в ее восьмилетней жизни.

Часы громко тикали в тишине. Она купила их у старьевщика. Напольные, из купеческой семьи ван Роквенов с родословной в три столетия. В прошлом они перебрались в столицу, а имущество распродали по дешевке. Надя гордилась часами ван Роквенов: стоят такие резные из черного дерева, в углу, деловито и монотонно отбивают ритм секунд: Пуффа сходит с ума от неуловимого размеренного маятника, что изображает якорь. Каждый час бьет маленький колокол, а в полночь… В полночь над циферблатом разыгрывается целое представление, из-за которого она редко ложится спать раньше.

Раздвигаются ставни, и появляется золотой кораблик на волнах из лазурного стекла. Он плывет по волнам, то зарываясь в них носом, то взмывая на самый гребень, но вдруг замирает, как по мановению волшебства: из пучины появляется русалка с красными волосами. Такими же красными, как у Ларри. И тогда на борту кораблика появляется капитан в белой форме и фуражке, и отдает русалке честь, а она шлет ему воздушный поцелуй… они смотрят друг на друга, пока вместо боя часов звучит вальс музыкальной шкатулки, а после русалка ныряет обратно, кораблик уплывает за пределы ставень, и те захлопываются на финальную ноту.