Дело о диком имбире-1

Глава 1. Аурелия Бек, детектив из Секвойи (ч.2)

* * *

Спать хотелось, это да. До жутиков. Но уронить голову на стол, как это прежде случалось не раз, ей сегодня не грозит. Сердце колотится так, что и дышать выходит через раз. Пульс зашкаливает. Мятки, что ли, выпить. И сосредоточиться.

В отравление имбирем поверит только задавака вроде Мирен Пти или предубежденные мэр и капитан: ярильские беженцы, что обвели вокруг пальца Чапмана, не настолько безмозглые, чтобы так глупо травануться. В маленьких дозах дикий кахили не смертелен — сама в чай добавляла, когда простыла, а денег на аптечный не было — а в больших… да ни аптечный, ни дикий никто бы не смог жрать килограммами. Бек разговаривала с остальными ярильцами — теми, что доехали до лагеря, когда искала этих. Все у нелегалов с мозгами в порядке, только акцент ужасный. А сбежавшие ребята и вовсе — научными исследованиями на родине занимались.

Так что отчет судмедэксперта необходим для последующих умственных выводов. Характер отравления должен подсказать, случайность это или злой умысел. И… может быть, даже чей… и против кого… Норд выдаст, что нашел, отправит на все четыре стороны, а сам удалится жарить чапчхэ в неприкосновенном домашнем саду.

Аурелия глянула на назойливо тикающие в тишине настенные часы. На завершение лабораторных исследований, по словам Норда, уйдет еще минут сорок. Все равно мысли вразнобой, и без фактов это не мысли, так что мята — отличная идея. А при случае посмотреть, чем у дежурного на приемной трубке разжиться. Печенюшки какие. Сегодня Клайв дежурит: он добряк, сластена и единственный, кто ее в открытую тут не троллит. Простой дядька с глубокой лысиной, хоть и родовитый не хуже Мирен, но плевать ему на эти заморочки, как и Бек.

— Лель! — обрадованно приветствовал девушку кругленький Клайв. — Заходи, скрасишь мое одиночество! Говорят, ты наконец получила дело и кабинет Чампана? Выкладывай, что там тебе сбагрили? Не просто ведь так — тебе, да?

Рели поморщилась.

— Я же просила, Клайв! Я не Лель!

— Да, да, помню, мадам романист, Лель — это божество какое-то там…

— Не какое-то там, а Ярильское как раз — фольклор не только романистам знать пристало, к твоему сведению! Лель — это бог любви и страсти, а посмотри на меня — где любовь и где страсть? — Рели втянула щеки и закатила глаза, хищно сверкнув белками. — Давай вкусняшки. Где твоя заначка? Я знаю, что ты без нее на смену не выходишь.

Она выгнала добродушного толстяка-очкарика из-за письменного стола у трубопровода и начала рыскать по ящикам, сетуя:

— Заставляешь самой искать, Клайв — что за дурной тон! Мог бы и добровольно девушку угостить.

Ящики были полны оберток от «Веселого мэра» и шоколадок с орехами «Мадам Секвойи». Главный секрет успешного производства — ловить волну. Это как в серфинге, которым летом занимается на побережье половина города. Рели надеялась однажды попробовать, но сначала надо научиться плавать.

— Вот тебе и любовь, вот тебе и страсть, — с жаром продекламировал Клайв, бочком проталкиваясь к полкам, чтобы наполнить кастрюльку водой и вставить кипятильник, — к обыскам. Ты верно выбрала карьеру, Лель.

Бек фыркнула, покачала головой и продолжила рыться в шуршащих обертках. Неисправим.

— И к розовому — тоже любовь и страсть.

Запустила в старшину использованной капсулой. Клайв, хохоча, уклонился, а снаряд брякнулся о деревянную тумбочку.

— Вот розового капитан тебе никогда не простит!

— Не понимаю, чем он всем так не угодил? — пожала Рели плечами. — Нормальный цвет, да и я в интерьере только, не в участке же, и даже не в повседневной… Ага!

Лимитированная «Мадам Секвойя»! С суланийскими орехами и изюмом… Рели облизнулась, а желудок в предвкушении заурчал. Увы: Клайв оставил внутри только растаявшие крошки и сложенную бумажку от «Веселого мэра» — только заляпалась, ёпрст…

— Да, в прессе с этим моментом скандалили больше всего … — почесал Клайв подбородок. — Ну, не вяжется розовый с серьезностью, никак.

— Ни стыда у тебя, ни совести, — насупилась Бек, потрясая оберткой и отправляя ее в урну. Облизала слипающиеся пальцы, тут же морщась: забыла, что там же еще чернила были. Что за гадкий привкус.

Высунула язык, бухнула в близстоящий стакан воды и принялась полоскать рот, не сводя мрачного взгляда с роговых очков Клайва.

— Да ладно, у тебя еще любовь и страсть к идеализму есть. И собаке. Хотя вряд ли твой Арти прямо сейчас так думает, скуля у закрытой двери.

Как зовут собаку «розового детектива», тоже знает вся Секвойя.

Бек махнула рукой на зубоскальство старшины и двинула к горшку с мятой на окне. Будь благословен тот мудрый человек, что придумал растить этот успокаивающий куст в дежурке. Каждый день обгладывают свежие листики только так. Выплюнула воду под корень и скептично осмотрела стойкое растение, привстала на носочки, ногтями отщипнула пару соцветий с верхушек, недоступных тем, кто ростом не вышел.

— Арти такой ерундой не занимается.

Понюхала. Божественно.

— Ой брось, все псы занимаются этим. Не пишет же Арти романы под твоим псевдонимом в твое отсутствие. Кстати, какой у тебя псевдоним? Я и не спрашивал, а почитал бы…

Вот пристал. Она просто в стол пишет, одну сказку только, вот идея второй пришла. Ляпнула на интервью, что сочиняет, и раздули...

— Насчет дела, — с нажимом произнесла Аурелия, не сводя глаз с никак не желающего накаляться кипятильника, — это на гидроэлектростанции, не просто в горах случилось.

Клайв присвистнул, забыв про Арти, романы и розовый.

— Открытия которой ждет мэр, чтобы запустить желтые трамвайчики?

— Другой у нас нет, не придуривайся. И дело не только в трамваях. Одиночные ветряки ни на что годятся, как видишь, пусть и стоят мэрии бешеных денег. А дома у многих их и вовсе нет. Например, у нас на северной. Весь город ждет открытия ГЭС, как праздника.

Наконец освещенные улицы и теплая вода из-под крана. И электрические быстрые печи, отопление в туманные зимы, никаких свечных огарков и тяжелых керосиновых ароматов по дому. Ручьи и водопады Фогу послужат благому делу.