Дело о диком имбире-1

Глава 7. Глава-перевертыш: трое в сердце кратера. Аурелия

* * *

В первый момент Аурелия и вовсе не поняла, что происходит. Пальто вздулось кулем и держалось на воде куда лучше ее самой, запутывая и без того бесполезные руки. Внезапно отяжелевшие ботинки подошвами тянули к страшно темному дну — туда, куда ей было никак нельзя! Рели барахталась, как пельмень в кипятке, силой воли выбиралась на поверхность, покрытую странно пахнущей дымкой, и никак не могла его найти. Пыталась дышать ровно — как учил тренер на том единственном урок плавания, что она посетила по настоянию Клайва в самом начале службы… Но попробовал бы сам тренер или толстяк Клайв сохранять спокойствие, когда озеро вливается в самые легкие, а ты только что где-то здесь бесследно утопил человека! И ты всплываешь, с болью выкашливаешь воду, и снова орешь как можешь «Ларри!», пока в который раз не захлебнешься.

И надо были сердиться на этого «хорька» эколога… На секвойцев ведь она не обижается?.. А тут чего? Да, он иностранец, чужак, да — гордыни без меры, но… и такой трогательно беспомощный… И даже защитить ее попытался от горе-велосипедиста, как мог, плечо отбил… А она, о создатель мира — как она могла! Она его убила.

Рели даже с замирающим сердцем нырнула несколько раз, только под водой не было видно ни зги, как и над, впрочем. Все бесполезно. Где-то наверху лаял Арти…

В какой-то момент ей удалось выловить не то его пальто, не то брюки — бесформенный клетчатый комок, и горло сперло не то слезами, не то озерной водой, что хлынула при надрывном всхлипе «Нет!» в самое нутро… Больше вздохнуть не вышло, и пучина поглотила без жалости ее бренное тело. Так глупо… вот и все.

Боль, тупая боль, ускользающее сознание, безволие… Все зря…

И вдруг — острый дерг в живот, и озеро с жуткой резью вылетает наружу, на свое законное место, а она задыхается на сей раз от того, что внутрь хлынул воздух, и еще, еще… Глотает его, как рыба, которую выловил Арти и бросил на песок поиграть… Она всегда бранила его за это…

С прояснением сознания обнаружилось, что Рели торчит в объятиях чего-то скользко-теплого, и оно тихо уговаривает не бояться, и поворачивает к себе лицом, и это — Ларри, преобразившийся как лик восходящей над туманом Фогу луны, живой и невредимый… Сильный, уверенный и… обзывает дурехой!

Люди верят в загробную жизнь, это…

Она бы его в лоб спросила, но… увидела хвост. А неизвестно откуда взявшегося Арти, что нацелился пастью на ухо неузнаваемого суланийца, вдруг выбрасывает на берег. Словно взрыв какой… И волосы у Ларри длинные! И не то, что пальто, даже рубашки на нем нет — какая-то красная подвеска-клык поблескивает только на шее и такие же нити оплетают его неожиданно сильные жилистые плечи…

Не призрачные, пусть и укутанные в кисею тумана, как все озеро Фогу. Рели моргнула глубоким, долгим движением век. Видение не исчезло. И улыбалось со знакомой ехидцей.

— А… хвост у тебя — это нормально?

Или дело в геотермальных аномалиях… Значит и у нее… будет?

— Аури, — лицо Ларри сделалось серьезным. — Все хорошо.

Он вдруг… потянулся к ней, коснулся… губ?.. Губами. Так нежно — она и не подозревала, что поцелуй — это приятно; рот приоткрылся навстречу сам собой, а внутри что-то екнуло от удовольствия и рассыпалось искорками-льдинками, а по щекам зацвели розы… Но вдруг в памяти отчетливо мигнули точно такие розы на других щеках, наваждение лопнуло. Аури щелкнула зубами и… вмазала ему в лицо каскадом брызг, вырываясь из объятий.

— У тебя девушка есть, гад!

Попыталась отереть губы рукавом и тут же пошла ко дну, теряя воздух и опору.

Ее жестко вытащили за волосы и подхватили локтем под подбородок — даже глотнуть воды не успела. К счастью.

Ларри над ухом сердито прошипел:

— Батилихнопсы! Женщина! Творишь что!

— Кто такие… батилихнопсы? — отплевываясь, мрачно поинтересовалась Бек у неба.

А что — эколог уже не впервые упоминал их. Загробная жизнь! Видение! Да чтоб тебя…

Мир казался абсурдным сном, вроде тех, что случаются под утро. Слишком… странным, чтобы бояться. С берега снова отчаянно лаял Арти. Во все более темном небе одна за другой зажигались звезды — сквозь туман они тоже казались нереальными. Ее влекли куда-то. На дно?..

Дыхание нехотя выравнивалось, но тело превратилось в совершенное желе. И в голове кружилось.

— Такие рыбы. Глубоко. Прозрачные и четыре глаза. Без чешуи. Держи!

Он резко отпустил ее и ее намокшие дреды, но приятно теплая вода странным образом обволокла Рели и не пустила вниз. Куда она уже было приготовилась. Даже потяжелевшие на лодыжках ботинки словно обрели под собой неуверенную, но почву. Страшно подумать, во что они превратились.

— Ты… приказал воде?

— Ага.

Он пожал плечами, будто это нечто будничное. Суланиец винторогий… А может — и будничное, кто ж его знает! И она рисковала своей жизнью, а он… сам с чешуей и… воде приказывает. Аурелия попробовала сложить руки на груди — и даже это получилось — и сурово ткнула в эколога пальцем.

— Так ты не тонул? Дурака валял?

— Зачем валял?! Я?! Ты валила меня. А не дурака.

Она даже хмыкнула от наглости. От неверия, что такая наглость бывает! Закашлялась, осмотрелась по сторонам. Дымка, вонь, звезды. Нечеткие очертания такого же неровного берега — чернота на черноте, приправленная серым туманом. Бр-р… Хотя бы вода теплая, только вот на берег выходить мокрым… У-ух. Но придется же. Словно почувствовав холод, а может, это сказывался шок — в книгах писалось, что… В общем, Аурелия обхватила себя за плечи, насколько позволило неудобное пальто.

— Ты не удивляться?

Голос эколога. Ох, он же тут со своим хвостом, чешуей… Целовать ее собирался. Что за бред.

— Я же романистка. И… детектив. Кхе… Невероятное — моя стихия, — выкашляла Аурелия.

Может, виной всему недосып, и шеф был прав?.. Грудь будто обручем сдавили.

— Незнакомое… Я не так говорил.

Чешуя проступает не сильно… Но серебрится, будто такая щетина, и ниже. Вот почему кажется, что он весь сияет. И все равно кожа под этим делом мягкая — он ведь прижимал ее к себе, она помнит.