Дело о диком имбире-1

Глава 8. Надя Кох, служащая городской ратуши (ч.2)

* * *

— Вот, — она застелила тахту своей первой в жизни простыней. Дешевая и истертая, а выбросить жалко. Память.

Выпрямилась, сложила руки на груди. Что теперь делать?..

— Спасибо, — Ларри наконец уложил свою ношу, разровнял колени. Девушка заметалась, что-то энергично возражая. Придержал ее за плечи: — Все хорошо, Аури. Хорошо, — а потом шепотом уже — ей, Наде: — Она такая горячая, Надя. Ты знаешь, что делать?

Переживает. За девчонку, которую притащил на свидание! Надя снова вздохнула. И сказала ему честно:

— За такое тебе полагается взбучка, Ларри Немо.

Присела рядом с несчастной. Лицо смутно знакомое… Дышит тяжело, испарина — лихорадит ее… Приложила ухо к груди, расхристав пальто и рубашку. Хрипит маленько.

— Она вспоминает воспаление легких.

Надя строго посмотрела на встревоженного Ларри снизу вверх.

— Что случилось?

— Мы… упали в озеро. И холодно.

— Раньше она не кашляла, не жаловалась на простуду?

— Нет, только я.

— Значит, воспаления еще быть не может. Обильное питье, тепло… Оботру и переодену ее, так и быть. Можешь не переживать. К утру оклемается.

Не было печали… Надя встала и одернула халатик. Бульварный роман, а не романтический ужин. Вспомнила про его насморк.

— А ты как себя чувствуешь? — дотронулась до его лба, строго хмурясь. Не почувствовала ничего — ни тепла, ни холода — только что хотела бы не только лба касаться… Но он так твердо и безжалостно ее отверг только что, так что — то зачем это все. Только бросить его больным нельзя. Да и вообще — бросить… Она всегда добивалась ведь того, что хотела… Но не становиться же жалкой… Надя повернула ладонь тыльной стороной и снова ничего не поняла насчет его состояния. — Ты ведь тоже с утра сопливишь, и в озере намок, а ночь холодная. Тебе тоже следует помыться, переодеться в сухое и выпить отвар. Я сделаю. Наклонись-ка, никак не пойму, — она встала на цыпочки и потянулась к его лбу губами.

Он их поймал долгим поцелуем и притянул девушку за талию. Где-то зашипела Пуффа. И все.

— Ты… так нехорошо… — слабо прошептала Надя, повисая у него на шее, как и хотела совсем недавно. Не находя в себе сил оттолкнуть, отделиться, осуждать…

— Тебе нехорошо?!. Почему?!.

Она засмеялась в его плечо. И едва туда же не расплакалась. И прошептала честно.

— Ты никогда не сделаешь мне предложения, и я не могу…

— Кто сказал?

— Ты.

Ларри отстранился, но талию не отпустил. В его глазах плясали хитринки, когда он ласково поправил выбившуюся короткую прядку над ухом.

— Глупенькая Надя. Условие мыть никогда. Я это сказал. А ты сказывала, что все равно не соглашаешься. Предложение... делать надо тебе как такие.

Ее глаза округлились. И стало стыдно — Надя щеками почувствовала, как по ним побежал горячий румянец: будто она умоляет его на ней жениться! Это же низко. Так что она с нервным смехом его отпихнула, вытянула пальчик, уперлась хаму в грудь. И посмотрела строго исподлобья, снизу вверх:

— А я тоже пошутила. Пф! Предложение!.. Конечно, мыться будешь сам. Причем сейчас, а не никогда!. Без разговоров! Только тогда получишь камбалу, имбирный отвар и даже пижаму.

Он поймал изобличающий пальчик и шаловливо поцеловал, в самый ноготь.

— Даже пижаму? Боюсь знать, откуда у тебя мужская.

Она дерзко задрала голову:

— Вот и бойся. Иди! — и вытолкала его с кухни от греха подальше.

В дверном проеме Ларри едва не споткнулся о Пуффу. Судя по коварному выражению ее мордашки — не случайно. Ларри проворчал, мгновенно растеряв романтический настрой:

— Одни спотыкатели сегодня!

И почему-то зыркнул на пса, по-прежнему скорченного в углу прихожей. Тот выражал одобрение действиями Пуффы: сложно сказать как — Надя не разбиралась в собачьих эмоциях, но на морде у него явно было написано «Так тебе и надо».

Ну… пожалуй, она была согласна. Потому что Ларри красавчик и необыкновенный, конечно, но… одно только содержимое тахты доказывает, что просто с ним точно не будет.

Точно ли он ей нужен? А если развалит все, что она с таким трудом построила?.. Только ни один из кавалеров не идет с ним ни в какое сравнение… А ради любви разве не все надо вытерпеть?..

Когда Надя выглянула из спальни с пижамой и корпией на компрессы для «напарника» Ларри, пес Арти перебазировался из угла прихожей под тахту хозяйки. Он преданно положил морду и лапы ей на живот и грудь и выглядел совершенно несчастным, еще и тихо поскуливал.

Пуффа величаво наблюдала за гостями с верхотуры на буфете и вылизывала переднюю лапку — ту самую, которой обороняла дом от чужаков.

Что за мирная картина. Надя вздохнула, отложила пижаму на стул, набрала в миску воды и направилась к больной, но подойти к тахте не вышло — Арти повернул свою большую голову и зарычал в ее сторону. Девушка дернулась от неожиданности, едва не расплескивая воду. И только мысли о дорогом паркете и цене его починки помогли удержаться на ногах.

Пуффа стрелой метнулась на защиту хозяйки и вообще, но тут Арти вскочил на четыре лапы, скалясь, поднял загривок.

Надю потряхивало, когда она осторожно опустила миску на пол и, присев, осторожно вытянула руку вперед:

— Тише, Пуффа… Ну, Арти… тебя ведь так зовут, да?

Арти повел одним ухом. Морда ощерилась у него неровно — след Пуффиной лапки на правой щеке давал о себе знать.

— Не бойся, малыш… — на этом слове Пуффа презрительно фыркнула, но отошла в сторону. — Твоей хозяйке надо помочь, понимаешь… Ты же знаешь — у нее температура высокая. Ну, пропусти, миленький…

Так приговаривая и подползая на корточках — хорошо, что переоделась в домашние брюки и шелковую рубашку — Наде удалось потеснить собаку и приблизиться к девушке, которую красавчик Немо называл «Аури». Аури дышала тяжело и то и дело вяло ворочалась на тахте, безнадежно сбивая простыню.

Пес выжидал. Внимательно следил, как Надя смочила компресс в воде, отерла больной лоб и шею, размотала и стащила синий шарф. Пуффа же следила за Арти, раздраженно ударяя хвостом по дощатому полу. «Аури» тут же причмокнула, вбирая пересохшими губами влагу.