Дело о диком имбире-1

Глава 8. Надя Кох, служащая городской ратуши (ч.3)

* * *

— Не нужен?! — прогремел Ларри Немо. — А кто тебя тащил на горбу через гору?! И — не нужен?!

Попытавшуюся мимо проскользнуть расстроенную Надю он поймал за талию одной рукой, небрежно и уверенно. Но смотреть продолжал — на свою Аури. Которая тоже в своей простыне хмурилась, хохлилась и храбрилась, отважно бросая:

— А я просила?

— Ты ни просить, не ходить не можешь тогда!

— Признайся — тебе просто были нужны штаны. Это было удобно, — прищурилась Аурелия. — А бросить тебе меня не позволил Арти — зуб даю!

Арти тявкнул в ответ на свое имя. Надя закатила глаза.

— Прекращайте этот балаган! — громко зашипела она. — Хотите поставить на уши весь Фамал?

— Это Фамал? — встрепенулась Аурелия.

— Да.

— Переулок рыбака, восемь, — брякнул Ларри и пробежался пальцами по боку Нади.

Стало сладко и щекотно, но она гневно оттолкнула его в притолоку и метнулась к плите.

— Садись, — велела сердито. — Голодный же. И ты, Бек, подбирай свою простыню. Будем есть камбалу.

Проклятие, она жутко злилась, когда ставила на огонь сковородку. И гремела ею от всей души. А вместе с тем — была какой-то такой дерзко живой, какой никогда не бывала. Только читала, что так бывает. Бабочки в животе и молнии во взглядах. И все бы хорошо, если бы это было возможно безо всяких подозрительных напарников ее парня.

Ларри влез за стол, будто делал это тысячу раз. И все посматривал обиженно в сторону больной. А она уже натягивала поверх простыни свое грязное пальто, только безуспешно — никак в рукав не могла попасть.

— Куда мылишься? — мрачно спросил Немо.

— Это Фамал. Тут живет шеф. Мне надо к нему. Козлы винторогие, что с этим пальто не так?!.

Ларри подпер подбородок рукой, явно наслаждаясь ее беспомощностью. Пуффа крутилась под его ногами, осторожно нюхая штанины пижамы — видимо, не могла понять, почему этот парень теперь пахнет знакомо.

— Ровно так пойдешь? — поинтересовался он.

Не менее надутая Аурелия поставила руки в боки и едва не потеряла простыню. Надя очень жалела, что не может их выставить. Если бы эта девчонка ушла, все стало бы проще. Хоть в простыне, хоть к самому мэру босиком и пешком. Она бы осталась с парнем своей мечты и уж за одну ночь смогла бы связать себя с ним так, чтобы…

Но этому парню она не была нужна. Ни за чем, кроме как целоваться. И это кололо душу.

А Аурелия Бек слишком больна и глупа, чтобы ей позволить делать, что вздумается.

— Аури, сядь и не валяй дурака, — велела Надя. — Никуда ты не пойдешь.

Аури и села. На тахту и сбившуюся простыню, второй простыней — уксусной. На обивке останется пятно и запах.

— Записку Эррелу написала Надя под диктовку своего ухажера.

— Выставила бы вас на улицу обоих, прямо сейчас! — всплеснула Надя руками. Камбала под крышкой закшкварчала.

— Надя, у тебя ухажер есть? — наконец обратил на нее внимание Ларри.

Надя ядовито соврала в ответ:

— Представь себе, ты не единственный на свете.

— Это его пижама?

— Нет, это мэра, — увидев, как округлились глаза обоих, мадам Кох поспешила объясниться: — Не подумайте ничего такого — я бы никогда кавалера ночевать не пустила! — и покраснела еще гуще, потому как именно с Ларри очень хотела это провернуть, но вышло… вот как вышло. И, может… оно и к лучшему.

— Правда?.. — задумчиво и, казалось, лукаво осмотрел Ларри рукава своей пижамы, а Аурелия хрюкнула в свою кружку в углу тахты, к которому она привалилась, снова близкая к беспамятству. — Ты настолько благовоспитанная?

— Нет, будь я благовоспитанна, я бы вас не пустила в такой час. Я всего лишь рассудительна… смею надеяться. Пустить кавалера на ночь — значит спалить свою репутацию ко всем… козлам. Мэр тогда переживал ссору с мадам Коппердейл и… напился в соседнем баре. Вот и пришлось спасать его репутацию, он и прислал потом пижаму… на всякий случай. На этой тахте мсье Брамс и спал.

— Ларри, узнай, кто диктовал… кха… записку.

— Это твоя работа, Аури, а я все за тебя делай. Аури?..

Он так и вскочил, потому что голова девчонки безвольно свесилась ей же на плечо.

— Пусть спит, — Надя бухнула тарелку ему прямо под нос. — А ты расскажи-ка про вашу таинственную работу и почему Аури называет Бьорка шефом.

Ларри сузил глаза в щелочки и попытался пригвоздить Надю взглядом к плите, несмотря на то, как затрепетали ноздри, впитывая ароматы съестного. А пес Арти запрыгнул прямо на дорогую тахту и начал устраиваться под боком хозяйки.

— А ты — про ухажера.

— Не люблю рыбу… — пробормотала Аурелия с тахты.

У Нади дрогнули губы. Мир весь рушился к ее ногам, а все из-за этого парня… Она сжала кулаки.

— С какой поры тебя интересуют мои ухажеры? Я тебе ведь и не нужна. Так — бесплатно поесть-поспать в тепле, правда? У тебя ведь там и холодно, и голодно, верно?

Он нахмурился и обошел стол. Надя с места не сдвинулась — только руки на груди сложила. Посмотрела ему в глаза открыто:

— Рамон приезжал из столицы. На один вечер. Был в ратуше, по делам. А потом пригласил меня на коктейль.

— Из столицы, — эхом повторил Ларри и посмотрел в окно, где темнели силуэтом темные дома соседей.

Надя пожала плечами.

— Да уж, ты ему не ровня.

Он хмыкнул. Словно она сказала что-то невероятно смешное.

— Я не люблю делить девушку, — тем не менее, вернулся он к упрекам и недовольному тону.

— А ты думаешь, мне нравится делить тебя с ней? — кивнула Надя на тахту.

И вовремя метнулась, чтобы забрать опасно накренившуюся кружку из руки Бек. Та зачмокала губами и во сне обхватила руками своего Арти, как Надя делала с подушкой. И недавно надеялась проделать с Ларри.

С отчаяния хлебнула горького отвара сама. Что ж так не везет! И уперлась в грудь Ларри, преградившего ей путь.

— Есть иди… камбалу свою… — ударила она его свободным кулаком. Еще раз и еще раз.

Но суланиец не двинулся с места, пока она не подняла лицо. Он улыбался.