Дело о диком имбире-1

Глава 9. Мерк Чапман, отставной детектив первого участка (ч.1)

* * *

Мерк Чапман умирал над вторым стаканом клюквенного морса.

Он не любил клюкву — слишком кисло, слишком ярко. Но это был лучший способ от похмелья, доступный в прибрежной пекарне «Корасао».

Мерк Чапман находился здесь ради встречи. С Аурелией Бек — величайшим проклятием последних четырех месяцев его жизни, да и всего первого участка. Сие недоразумение с красными патлами даже на один вечер заняло его кабинет. Туда-то он и намеревался вернуться. Условием капитана Бьорка являлось взять под контроль расследование этой розовой дилетантки. Бьорк слишком боялся себя скомпроментировать, встречаясь с ней непосредственно. Иллирика мужу не простит.

Иллирика… Чапман усмехнулся, отважно вливая в горло последний глоток со дна, поморщился и энергично встряхнул темными патлами, нечесанными, наверное, где-то с прошлой недели. Он понятия не имел о том, как выглядит Иллирика Бьорк, но благоговение, с которым капитан отзывался о своей супруге, его смешило. И заставляло немножко тосковать. Потому что он давно перестал верить в крепкую привязанность между людьми. Возможно, иной брак ее и создает, но его брак развалился уже через год после свадьбы: Дейла просто ушла к другому. А он — ушел в полицию, чтобы не спиться.

А когда полиции не осталось — ну…

— Еще морса, Ленн! — проорал Мерк хрипло на весь зал и шлепнул монету на столик.

Металлом да по дереву — все услышали, как и полагается.

— Ты не пиво заказываешь, Чапман, — так же громко хмыкнула Лусия Сальта из-за стойки, хватая графин. — Не пугай мне внучку — не в пабе чай.

Вредная старушенция, и взгляд у нее такой — будто она все знает. Вопрос только — откуда?.. Посмотрит — и мороз продирает.

И второй вопрос — что именно? И еще много, много вопросов.

Настенные часы прокуковали кукушкой. Семь, восемь, девять.

— Ждешь кого, голубчик? — проскрипела Лусия над ухом, одним махом бухнув ему в стакан третью порцию красного снадобья.

Подбоченилась и не отходит.

— Новости, слыхали?! — вместе с потоком промозглого воздуха в пекарню ворвалась Юна Сольвейг, еще одна старушонка, на сей раз — отчаянная сплетница. — Мадам Беллерджи — та самая мадам Секвойя!

Мадам Сольвейг размахивала газетой с немудреной высоты своего мелкого роста и переваливалась с ноги на ногу — подагра. Жаль, орать ей она не мешала.

— Быть не может!

— Ее фонарики на городской площади стоят половину состояния, а он даже не торговался!

— Да ладно!

Джарита — дочка хозяйки — свесилась с прилавка так, что рисковала вывалиться на покупателей.

Лусия Сальта цокнула языком.

— И ведь управы на них нет. Юна! А ну не мути мне тут воду! Джар, вернись к работе!

Пока толпа бесновалась, обсуждая не так давно утихшую тему таинственной пассии мэра, в дверь «Корасао» ввалилась опоздавшая Аурелия Бек. Запыхавшаяся девчонка натянула рукава пальто на кулаки и решительно пробиралась через горожан к столику у окна. Чапман нахмурил бровь, облокачиваясь о стол как можно вальяжнее.

— И сколько тебя ждать, романистка?

Только тогда Аурелия подняла на него недоумевающее лицо. И тоже не обрадовалась. Ее скошенные черные глаза с не менее черными тенями под оными даже сделались шире обыкновенного.

— Мсье Чапман?!. А капитан…

— Будешь мне отчитываться. Капитан занят, — Мерк Чапман сделал вид, что полностью занят своим морсом. — И тебе стоило бы помнить о конспирации.

Аурелия сощурилась — вот этот прищур в ней ни детектив, ни капитан совершенно не любили. Потому что он означал, что девчонка не сдается, выдумывает что-то и сейчас начнет тебе выедать ложечкой печенку.

Она влезла на стул, тщательно разравнивая под собой пальто, наклонилась вперед — создатель, ну от нее и воняло! Даже Чапман не доходил до такого уровня вони, когда случалось прийти в себя утром в подворотне — и поинтересовалась без обиняков:

— Что вы узнали о жертвах?

Чапман зажал нос и откинулся на спинку. Да и вид у нее, кроме привычных теней под глазами — бледный, румянец лихорадочный, помятый… Если она после одного дня расследования такая — то что же будет завтра?! Скоро даже для него видеться с ней будет компрометацией.

И отчитываться тут будет не он.

— Бек… что с тобой вообще приключилось?!

Аурелия — или Лель, как ее дразнили в отделе — кашлянула в кулак и поежилась. Пожала плечами, явно храбрясь:

— Приболела. Вчера грохнулась в в Фогу.

— В Фогу?!.

— Это газ такой… воняет. Тухлыми яйцами. Уж вы должны знать его название. Это же «начинающая школа». Его там полно. В озере Фогу.

— Ты ведь плавать не умеешь!

— Со мной был… гм… эколог. Из Сулании. Он и помог, — Аурелия откинула за спину свои куда более нечесанные волосы, чем у самого Чапмана, и снова наклонилась вперед, шепча заговорщицки: — Но вы не слушаете! А я про скважину! Газ тухлых яиц, судя по всему, вырывается из скважины и оказался причиной паралича жертв!

— Гидростанция не нуждается в скважинах, невежда.

— Это не гидро-, а геотермальная маленькая станция. Флавиус Эррел пробурил скважину — он сам признался, и наш эколог подтверждает. Немо сейчас в городской библиотеке, проверяет данные. Он считает, что бурение спровоцировало смертельно опасное смешение газов — с тухлыми яйцами и еще чего-нибудь. Еще он эксперимент проведет на ГЭС. Ответ будет к вечеру. А пробурить скважину Эррела спровоцировали вот этим письмом. Его автор — некто Рамон из столицы: он приезжал в ратушу, а потом позвал Надю Кох на свидание и предложил написать это все как шутку. Но это ж не шутка, мсье Чапман — мы-то знаем. Он умышленно попытался создать смертельную опасность для будущих работников ГЭС. Вопрос только — зачем?.. Конкурент? Компромат? Месть?..

Болтушка швырнула ему под нос жмаканную бумажку. Чапман задержал дыхание — как он сразу не узнал, эта вонь это же и вправду тухлые яйца! — залился своей клюквой и взял посмотреть.

Какой-то ядовитый газ и вправду так пахнет, но начальная школа была слишком давно, чтобы он мог сходу вспомнить.