Дело о диком имбире-1

Глава 10. Мирен Пти, секретарь капитана первого отдела полиции (ч.1)

* * *

Мирен Пти практически что расплющила нос о стекло.

Сегодня у нее был выходной: недавними реформами мэра субботу объявили днем, свободным от государственной службы. Так что — в это ленивое позднее туманное утро она намеревалась снять, выбелить и накрахмалить кружевные занавески, но соседка нарушила все ее благопристойные планы.

Аурелию Бек уволили со скандалом. Вернее — она сама признала поражение, публично, в газете. Весь вчерашний день начальник Мирен — капитан полиции Ганс Бэйль Бьорк — выглядел полным энтузиазма, как никогда: он то и дело обменивался с мэром тайной пневмопочтой, каждый час гоняя ее к капсуломату в дежурку. Шутил напропалую, похлеще зубоскала Клайва, а потом утопал пораньше домой на ужин.

Лель Бек уже в который раз стала звездой «Светских хроник» и, пусть над ней и смеялась вся Секвойя — потому как не смеяться над таким наивным несмышленышем с дурацкими прической и стенами невозможно — но была хотя бы известна. За свои полгода жалкой жизни! А Мирен Пти… Мирен Пти обладала родословной в три поколения, имела все шансы выбиться в люди или хотя бы жены…, но почему-то сидела на месте, как и оба предыдущих поколения. Впрочем, Кэти Эррел — в девичестве Пти, ее кузина — почему-то научилась блистать, еще до дурацкого проекта мужа. Теперь и вовсе — она будет не сумасбродная мать-археолог, а жена благодетеля города. А все, чем славилась Мирен — это отвары от мигрени. И то — в узком кругу шефского кабинета. Она, мать, бабка — все в свое время старались, все три, но почему-то находились более успешные, привлекательные, умные. Вроде Нади Кох — кавалеры вокруг красавицы из ратуши так и вились.

А Мирен Пти… стирала занавески по субботам. Обидно до оскомины на зубах.

И вот — бесхозная Лель смеет гулять под ее окнами, легкомысленно раскачиваться с пятки на носок… в компании пропойцы Мерка Чапмана, детектива-неудачника. Который Мирен Пти замечал только если она запрещала с ноги влетать в капитанский кабинет. Но он все равно влетал, снисходительно крякая «да ладно тебе, Мирка». А Лель он ловит под локоть — она будто тоже пьяна. Впрочем, с кем поведешься…

Он же всегда ее ненавидел!

Еще и перед мадам Коппердейл заступился!..

Несправедливость цветет в мире пышным цветом. А Мирен хватило бы одной статьи, одного снимка, одной строчки… Не то, чтобы ей был нужен Чапман. Лучше не он, но хоть кто-нибудь! Кому она была бы нужна хотя бы вот так.

И когда кулак сжался добела, а слезы обиды затуманили взгляд, она узрела свой шанс: Мегги Ридмонд, собственной персоной! Ведущая журналистка «Светских хроник» пряталась прямо за керосиновым фонарем. Что было сложно, учитывая диаметр ее шляпы и собственные габариты по отношению к толщине фонарного столба.

Мегги Ридмонд, всколыхнувшая общественность предположениями, будто мадам Беллерджи — это та самая таинственная «мадам Секвойя», что любит молочный шоколад с орехами, определенно следила за этими двумя.

Недостаточно еще Бек славы?.. Что о ней еще писать?!.

И вдруг темную голову Мирен Пти посетила блестящая мысль. Она могла убить трех кроликов одним ударом: сместить Лель с подмостков, подставить Чапмана и засветиться на газетных страницах. Требовался лишь один идиотский поступок.

Возможно, без них и вправду никак?..

Так что мадам Пти, не мешкая, в юбке да блузке, как была, выбежала на крылечко и заорала на всю набережную:

— Мерк!

Чапман и рассеянная Лель спорили: он хотел уйти, она не пускала. На крик оба обернулись, а за фонарным столбом клацнули кнопки переносного фотографического аппарата. Отчаянно стуча каблучками через ступеньку, пересчитывая камни мостовой, Мирен подлетела к благоухающему вчерашними возлияниями Чапману и с размаху залепила ему пощечину.

— Мерзавец! Гуляешь с другой?!

У Лель отпала челюсть и она зачем-то присела на ступеньки, подпирая ладонью подбородок. А вот Чапман совершенно растерялся, вылупился, почесал загоревшуюся от удара щеку, посмотрел на собственную ладонь, потом обратно на Пти.

Чтобы Ридмонд наверняка приняла ее в расчет, Мирен ткнула в Лель пальцем обвинительно.

— Ты! Разлучница!

Ошеломленная Аурелия подняла брови и указала сама же на себя пальцем.

— Я?!.

И это было все, на что ниоткудошка оказалась способна.

— Ты всегда на меня свысока смотрела! — топнула Мирен ногой. — Издевалась! Так тебе и надо!..

— Я?!. — повторила Лель, будто заевшая пластинка граммофона.

Недоуменные и совершенно не умеющие поддерживать скандал рожи вдруг отрезвили Мирен Пти. Ну, что Ридмонд напишет?.. «Обманутая секретарша»?.. Плечи и голова сами собой поникли. Стало холодно — выскочила в одной тонкой блузке… Она зябко обхватила себя руками.

Она, и правда, такая жалкая.

— Мирка? Ты чего?.. — тронул наконец Чапман ее за рукав блузки.

Она совершенно не представляла, что ему сказать. Глянула исподлобья — Мерк по-прежнему зарастал черным с проседью лесом волос и щетины. Вечно небритый и помятый, такая же куртка: некогда черная, кожаная, теперь вытертая местами до блеска.

И несет тухлыми яйцами. Во что он еще вляпался?..

О Мерке вечно ходили леденящие душу сплетни. Его первая жена…

Мадам Пти отступила на шаг, не удержавшись от гримасы отвращения.

— Хотя — все отлично складывается, — заключил неожиданно вонючий неудачник. — Отведешь нашего розового детектива домой? Она больна вдрызг, а у меня дела.

— Эй, я уже дома! — возразила Аурелия, возвращаясь к жизни и ударяя ладонью прямо по ступеням. — Я уже скха-зала! Возьму только чай-кху в термос и я пойду…

Так она вот что вдрызг. Больна?!. Где умудрилась — в четверг еще как коза прыгала.

Бек пыталась подняться, подтягиваясь о перила.

— Никуда ты не пойдешь! — нахмурился Чапман, но Аурелия замерла и сгустила брови не меньше Мерковского.

Эти двое спорили, будто сто лет женаты!..

— Вы не захапаете мое…

И тогда он бросился на нее, едва не заваливая на ступеньки, и зажал ей рот ладонью. Нет, ну это ни в какие ворота!