Дело о диком имбире-1

Глава 11. Глава-перевертыш: трое в деле. Розовый дом

* * *

Лихорадка прошла вместе со сном. Аурелия и не могла вспомнить, сколько лежала, пялясь в потолок, слушала, как мерно жует поленья огонь в камине, а Арти тарахтит чем-то в кухне-салоне по деревянному полу…

Спокойствие. Как хорошо.

Но постепенно… до ее сознания дошел абсурд последних суток.

Это все было с ней?..

Она села на постели, в ужасе схватившись за все еще влажную голову руками. Взгляд упал на пыльно-изумрудное шикарное платье на кресле. Определенно с ней.

Она теперь — детектив под прикрытием, сотрудник заезжего эколога, который знает сложнейшее слово «сульфурохидрион» и впервые в жизни идет на вечер танцев. На патрульный корабль. Ловить преступника. Ей бы радоваться — такое раз в век с людьми случается…

Надо сообщить Бьорку, верно?..

Что в смерти ярильцев косвенно виноват Закари Милн, старший брат официального владельца «Винд ту Ол», который этот вечер устраивает, и автор саботажа — именно он: дело раскрыто, почитай, и все же…

«Распутница!». «К кому вы питаете романтический интерес?». «Ниоткудошка отказывается от пари Хозяйки медной горы». Хорек-Ларри со своими двусмысленными намеками, угрозы мадам Коппердейл у порога и Мерк Чапман, планирующий перехватить расследование, она в полотенце едва ли не дерется с экологом, чтобы скрыть от Мирен Пти детали расследования… И та все наблюдает и отчитывает ее — ее! — за неразборчивость в отношениях…

Рели застонала и затрясла ногами под одеялом. Вот почему Клим Эшвуд и Клайв Льюис ей твердили раз за разом, что нельзя загоняться! Когда ты систематически не высыпаешься, а потом все катится кувырком, начиная с суланийца-тритона и почти-утопления в кратере, а заканчивая простудой и ночевкой на жесткой тахте у чужого человека (еще и без штанов, когда без них должен был остаться хитрюга тритон!), тогда… невольно начинаешь вести себя как сумасшедший.

Как неразборчивая в отношениях девчонка. Как Надя Кох. Как Ларри Немо. Как все… кто читает эти проклятые хроники!

Стыд какой!

В отчаянии Рели взвизгнула, резко сбросила одеяло и спустила босые пятки на ворсистый коврик. Теперь болтовня о ней — не просто сплетни «Светских», но и… сама подтвердила.

Анонимка! Кто-то ведь подложил на порог анонимку про… анонимки.

Арти заглянул в приоткрытую дверь спальни. Высунул язык, виляя хвостом.

— Привет, — сказала Рели. — Я совсем потеряла совесть, да?

— Гав! — жизнерадостно согласился Арти.

Рели пошарила по тумбочке и — вместо записки — нашла запечатанную плитку «Мадам Секвойи». Вот здорово! Лимитированная, такая самая, как у Клайва была. Разорвала бумажку, отломила щедрый квадрат и засунула в рот. Сладость, как туманные ошметки, расползлась по небу вместе с тягучей кислинкой изюма.

— А где анонимка, Арти? Кто ее написал, как думаешь?

Пижама повисла на плечах — Рели обожала оверсайз. Шаркая босыми ногами по теплому деревянному полу — хорошо, что Мирен зажгла огонь в камине… Создатель! Мирен! Она ведь не только осуждает, она и подозревает что-то… Про Зака, в которого, по ходу, влюблена…

В общем, Рели, отчаянно почесывая еще влажные дреды и сунув початую шоколадку в карман пижамы, сонно выползла в свой розовый салон. И раскрыла рот. На диванчике под окном, укрытый ее любимым (и единственным) пледом мирно посапывал во сне Лоуренс Немо.

— А он тут что делает? — мгновенно понизила девушка голос, обращаясь к Арти.

Тот задрал нос к хозяйке, собираясь весело гавкнуть, но та вдруг приложила палец к губам:

— Нет, не отвечай — разбудишь… — и на цыпочках приблизилась к своему вынужденному напарнику, парню Нади Кох, которую он не любит, да и вообще никого не любит… Флиртует со всеми особами женского пола, которых они только вместе встречали. — Представь себе, Арти, мы ведь правда расследуем… И что бы Чапман там ни пытался… все равно мы дело почти раскрыли… Он ни за что не узнает, кто такой Рамон, ведь на деле он Закари Милн…

Бек присела на корточки напротив Ларри. Медные пряди свесились со лба, практически полностью закрывая темное лицо. Хотелось протянуть руку и отвести их в сторону, но Рели предусмотрительно сдержалась. Рот чуть приоткрылся, и Ларри, сладко подложивший ладошки под отлежанную подлокотником щеку, тихо посвистывал на каждом выдохе.

— А еще — он вот принц, — тихо хихикнула Аурелия и достала еще шоколада. Отломала с уютным хрустом, опустила за щеку. Так здорово сладко по рту, и кислинка, а потом еще можно разгрызть орешек. Ничего мадам Коппердейл не понимает. Хотя сейчас Аурелия понимает, что с некоторыми людьми почему-то просто не получается не ссориться. — Странно, что в нашей с тобой жизни столько всего произошло за последние сутки, правда? Или даже двое?

Арти подлез боком под хозяйкину руку. Она задумчиво его почесала.

— Ладно, — она уселась прямо на пол, подгибая под себя ноги, и обернулась к псу, взяла его морду в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Давай посмотрим в лицо фактам.

— Ты смотришь в лицо Артиего, — пробубнил вдруг Ларри, заворочавшись и не размыкая век. — Если это называется лицо по-сейски.

Из-под пледа высунулась нога в пижаме мэра. Подскочившая от неожиданности Рели поперхнулась орешком «Мадам Секвойи», и ей пришлось бить себя в грудь и вновь надрывно кашлять, чтоб не задохнуться. В конце концов Ларри со своего дивана стукнул ее по спине. Раз, да так, что дух едва не вышиб. Но прошло.

— И давно ты не спишь?! — Бек все еще держалась за горло, а Арти встревоженно лаял и прыгал рядом, совершенно не представляя, что же должен делать.

— А что?.. — Немо невинно моргнул, подхватывая ее взгляд с веселым любопытством. И сел. Такой потешный, взъерошенный со сна и вообще.

Сам распутник. И шут гороховый!

— Да ничего, — буркнула Аурелия. — Я уже говорила, что тебе дорога в театр, а не в институт исследований. Будешь? — и ткнула напарнику переполовиненную шоколадку, не представляя, что ему говорить.

— Буду, — и он тоже захрустел орешками. — Так посмотрим. В лицо. Мы раскрываем дело?