Дело о диком имбире-1

Глава 11. Глава-перевертыш: трое в деле. Мол

* * *

Лоуренс выскочил вслед за напарницей, натягивая пальто на бегу, а ее и след простыл.

— Батилихнопсы! — выругался суланиец, крутясь на месте.

Вечерело, но небо внезапно прояснилось: Ларри впервые увидел с сейской земли его цвет: такой же бледно-голубой, как и в Сулании, впрочем. Чуть голубее и сильно бледнее, чем яркий шарф этой воображалы и вертихвостки, что уже, видать, и думать забыла, как ночью в бреду от лихорадки корячилась…

Ах вон же она: нет, чтоб домой пойти — сбежала на мол вместе со своим полоумным псом. Неизвестно, у кого из этой парочки с головой проблем больше.

— Аури! — помахал Ларри шарфом.

Где там! Бедовая романистка тоже помахала в ответ, но скорее жестом «поди сюда». Ему, принцу крови!

Глубоководье! Что она еще себе удумала?!. Туман-то рассеялся, но это все из-за налетевшего льдистого бриза: уже здесь пробирает до костей, а на молу, так и вовсе — верно, клыками вгрызается прямо в шею.

Но нет следствия — нет убежища от суланийской королевской разведки. Должно быть, уже и до Нордхавена добрались. И только этот холод в силах его скрыть от руки отца…

Да и расследование само по себе становится все интереснее, как тут не признать. Ларри с подростковых лет не чувствовал этого пресловутого свербежа в носу, когда вот-вот — и будто случится что-то невероятно долгожданное. Он этим чувством одновременно и наслаждался, и на него сердился, а потому предпочитал думать об их идиотском напарничестве как о чистой сделке ради успешного побега.

Так что — делать нечего — пришлось ему чапать за Бякой на кусачий ветер с океана, закутываясь в собственный шарф по уши и нахлобучивая кепку кулаком, затянутым в перчатку.

Как он переживет зиму в Секвойе?.. Это все, что у него есть! Плюс запасные брюки в чемодане где-то в Верхнем городе.

Залив неистово бил седыми волнами по молу, и подпорки жалобно скрипели, когда очередные соленые брызги взлетали в воздух. А полная просветления Бяка горло и лицо подставляла на немедленное съедение! Закрыв глаза, расставив руки, будто остатки румяного солнца могли ее согреть, и сегодня — самый теплый день лета, и волосы горят на закате и реют на ветру за спиной.

— Студиться хочешь дальше? — мрачно накинул Немо лазурный шарф ей на шею, будто лассо на морского конька.

Еще и не с первого раза вышло: бриз шерстяную полоску сдувал мимо, но Бек, кажется, было все равно.

И неслышно приказал брызгам их обоих не касаться.

— Ты хоть понимаешь, что это значит?! — глаза ее горели, когда она обернулась, и Ларри, сам не зная почему, принялся заботливо кутать ее дальше этим шарфом, по нос и уши, будто отражение себя самого.

Просто иначе лазурный шарф улетел бы с бризом к истокам Руэдо.

— Что значит? — потому не слишком дружелюбно пробубнил он и, приладив узел, отвернулся.

Несмотря на буйство погоды, подныривающее под козырек кепки, вид с мола открывался совсем иной, чем с набережной. Да и без тумана-то, с закатным солнцем — оно иначе…

Потрясающе.

…Залитые этим оранжевым, чуть призрачным светом стены домов. Северная набережная, где живет Аури — она как цветастый щит Секвойи, и сейчас ее стены не унылые, а прямо-таки горят что своей разноперой штукатуркой, что пилястрами и балясинами цвета морской пены, поражая глаз буйством оттенков. Дальше затертыми до блеска лестницами беспорядочно стремятся наверх девственно белые Средний и Верхний город, поросшие бордовым плющом: где-то там Надин респектабельный район Фамал, и террасы красночерепичных конурок, подобных его собственной, и вон там, где вечнозеленые ветки встречаются с трепещущими огненными лиственниками, прячется та самая ГЭС. И еще дальше, взрывая подернутое перышками розовых облаков небо, срезанная верхушка вулкана Фогу.

Торчит башенка ратуши с часами, и ровно оттуда начинается линия трамвая — ровной, отражающей небо мостовой, стрелой убегающей в горы.

Шепотом вырвалось восхищенное:

— Это что?..

— Это?.. Небесный проспект. Пря-ямо на гидростанцию им и доедешь, — махнула веселая Рели рукой. — Уже во вторник.

Дух захватывает. Ларри даже умудрился забыть про ледяной бриз и вытащил голову из плеч. Волны, что бушевали у подножия мола, казались по-грозовому серыми, и так это все было нереально волшебно в сочетании…

— Во вторник… Если, — спохватился он и снова натянул кепку поглубже, — мы откроем преступление. Так у тебя мысли?

Придонной камбале понятно, что да. Слишком много они только что узнали.

— Конечно, надо упорядочить факты, а у меня пока, — засмеялась Рели, — они пляшут риверданс… Но Закари — не просто изобретатель ветряков и теоретический конкурент Эррела. Их наверняка много связывает в прошлом, как минимум — Кэти Эррел. Надо бы с ней встретиться… Кроме того, Милн-старший, по словам мадам Сальты, печется о Секвойе и мог бы быть мэром… Он мог сделать это и чтобы дискредитировать мэра, и чтобы дискредитировать Эррела, и просто, чтоб развалить ГЭС ради монополии ветряной энергии… Да тут куча вариантов!

Она взъерошила из-под шарфа свои дреды, и те снова взлетели за спиной тяжелыми огненными лентами, будто птицы.

— И что в том хорошего. Нам надо один. Но настоящий.

Аурелия рассмеялась и панибратски хлопнула напарника по плечу:

— Да скучно было бы, если бы все было понятно и ясно! Я решила. Я правда им займусь сегодня вечером.

— В смысле? — Ларри инстинктивно отряхнул пальто после ее хлопка.

— Ну, как Мирен и говорила, как мадам Ридмонд напишет — буду флиртовать. И выведаю. Научишь, как это делается?

И глазами хлоп-хлоп.

Ларри и вовсе потерял дар речи.

— А…

— Пойду с Мирен, она нас познакомит… А ты — позови Надю, как договаривались… Она нужна и как прикрытие, и как свидетель, и, вообще, это честно. Ты прав, что пока уличить нам Закари не в чем, так что я должна его охмурить, чтобы все разузнать наверняка.

— А он не придет если? — ехидно уточнил Ларри у самоуверенной Бяки. Связи он между пунктами ее плана не видел никакой. — Ты даже не знаешь, если он в Секвойе!