Дело о диком имбире-1

Глава 14. Владислау Милн, владелец компании "Винд ту Ол"

* * *

Владислау Милн сделал еще глоток рома. Привозной, из Сулании, с этим отменным вкусом закатного солнца, который он так любил.

Но ему все равно было холодно. И вовсе не от налетевшего на Секвойю зимнего циклона с океана — в каюте капитана Анри Верна стоял обогреватель — он сам ставил ему ветряки и генератор пару лет назад. Холодно было на душе, от того, что он только что сжег ее письмо собственной зажигалкой над пепельницей.

Кэти Эррел никогда не писала ему писем — ни в юности, когда он умер бы за одно словечко от нее, ни — уж тем более — теперь. Это было первое и последнее. Мадам Эррел, урожденная Пти, в своем экспрессивном духе сообщала, что если Влад не перестанет публично измываться над ее мужем, Флавиусом, то темные делишки Зака с Батуу выйдут в следующем выпуске «Светских хроник». Она уже заправила в капсулу пневмопочты все доказательства и — пусть он ей поверит — даже раскопки не помешают ей его отправить. И тогда уж «Винд ту Ол» точно не поздоровится. Так что пусть оставит в покое ГЭС и…

Прочее, прочее, прочее.

Владислау из сантимента хранил эти гневные строки с самого скандала. Дорожил, как светлой памятью. Да, это он тогда отправил Мегги анонимку — знал ее страсть к сенсациям, а это ли не сенсация — будто гидроэлектростанция вредит экологии? Так ему и сказал Закари, а уж Закари-то биолог и ученый, он в курсе. Сколько телеграмм пришлось передать в столицу и обратно, чтобы все устроить, как следует…

Но Эррел спелся с мэром Брамсом, мэр Брамс раздобыл экспертизу из «Грин Лэнда», и все замяли. Через какое-то время написал Закари, уточнял, как дела. И Владислау малодушно так и не спросил брата о «темных делишках на Батуу». Он не хотел знать, потому что меньше знаешь — крепче спишь. И потому, что не достигнуть величия, не замарав рук — он и сам в курсе.

Только вот черта, которую нельзя переступать, у них с детства отличалась по своим координатам. Влад предпочитал вспылить и высказать честно и в лоб все претензии, а Зак улыбнется в лицо, а гадость сделает за спиной, и ты и не узнаешь.

Но это же Зак. Его брат.

Но сегодня все изменилось. Ганс Бэйль Бьорк и Мерк Чапман заявились на «Хэммерсли» и приставали к капитану с расспросами о неком «Рамоне», беженцах с Ярилии, кто с ними общался. Владислау в тот момент занимался натяжкой проводки на верхней палубе и мог все слышать, оставаясь незамеченным. Так что, едва всплыло имя Закари, ему сделалось не до цветных лампочек Сваровского. Угрозы Кэти, интерес полиции, а после они заявились на вечер самыми первыми и направились к бару, явно поджидая Зака, расспрашивая гостей… Все, что мог сделать Влад, так это предупредить брата, перехватив у трапа. Тот отреагировал странно… лишь велел ему не переживать о ерунде и сжечь письмо во избежание недопониманий.

Что он только что и сделал. И залился очередным глотком. Пепел подрагивал, менял формы, опадал.

И словно что-то сгорало вместе с ним тонкое, ценное, важное.

В дверь постучали. Владислау вздрогнул и едва не уронил стакан: прозрачный, с черными силуэтами пальм и чайками над морем, нарисованными водостойкой краской на заказ. Когда в нем плескался суланийский закатный ром, то и сам стакан горел закатом.

— Влад, ты здесь?

Женский голос, смутно знакомый. Пошатываясь не то от качки — если она тут была: Влад никогда не любил корабли, в отличие от брата — не то от страха, не то от рома, Милн-младший подошел к двери.

— Кто там?

— Это Мирен. Что ты там закрылся? Твой праздник, все ждут хоть речи какой!

— Мирка, — выдохнул он и повернул ключ.

Кузина Кэти, забавная толстушка, втресканная в его брата когда-то так же безнадежно, как он — в очкастую Кэти. Товарищ по несчастью… Чем-то теплым повеяло от воспоминаний, подогретых закатным ромом.

Из открытой двери подуло сквозняком вечера. Мирен сильно постройнела за годы — сколько ж они не виделись?.. — и выглядела просто отлично в своем черном платье с блестками, и талия так и просилась обнять и потянуть в задорный нордхавенский чарльстон… Но Мирен была не одна. Ее под руку держала пританцовывающая от нетерпения куда более яркая особа: волосы рыжие, что закат его рома, собранные в пышный узел на затылке и ниспадающие волной водопада на левое плечо. И наряд ее, сшитый словно из слегка запылившихся изумрудов, ослепил беднягу Владислау совершенно. Он даже челюсть едва не потерял, что с ним не случалось с тех самых времен, когда Кэти носила очки, а он — короткие штаны, и все было так просто…

— Это Аурелия, моя соседка, — представила Мирен спутницу. — Мы пришли вытащить тебя на вечер.

— Аурелия, — будто зачарованный, повторил Владислау.

Редкое имя. Красивое. Приятно его перекатыватт на языке.

— Очень приятно, — та даже присела, изображая старомодный реверанс, а у самой в темных глазах козлята винторогих бодаются. Именно этот честный в своем сумасбродстве взгляд — вот, пожалуй, что его и сразило наповал… Кэти такая же.

Владислау улыбнулся и заставил девушку подняться, приложившись поцелуем к ручке, благоухающей лавандой и розами.

— Очарован, — нисколько не соврал он в угоду этикету.

— Пригласишь ее на танец? — подняла брови Мирен. — Ты же у нас обожаешь. Приглашать девушек на танец. А дальше уж по-разному складывается.

Точно как в детстве — она вечно смотрела свысока, хоть оба и находились в одинаково несчастливом положении.

— А ты не изменилась, Мирка, — усмехнулся Влад. — Все такая же завистливая язва.

Мирен покраснела и разозлилась, а Аурелия хрюкнула в кулак, что почему-то совершенно не испортило ее колдовской образ.

— Что вас рассмешило, Аурелия?

— Вы… метко и емко выразились, мсье Милн. Я боялась, что мне кажется.

— Не переживайте, Аурелия. Не кажется. И, пожалуйста, зовите меня Владом. Иначе мне будет казаться, что я старик, — отпустил он совершенно плоскую шутку, но девушка-видение не обиделась.

А вот Мирен взмахнула кулаками: