Дело о диком имбире-1

Глава 17. Ремигиус Норд, судмедэксперт города Секвойя (ч.2)

* * *

— Аури, где я?..

Норд запер пса в кладовке. Переодел халат. И был настолько зол, что думать забыл о международных скандалах и том, как они могут сказаться на его спокойной жизни. Эта Бек призвана в Секвойю разрушать его жизнь!

— На столе для вскрытий, мсье эколог, — потому холодно отчеканил он, собираясь посмотреть на ответное представление со стороны тритона.

Он просто обольет его водой и посмотрит, что из этого выйдет. И зафиксирует все. А потом заставит его спутницу зашить дыру на рукаве любимого халата. И пустит ее пса на мясо к лапше.

Тритон весь так и скрипнул чешуйками. Норд инстинктивно сделал шаг, чтобы их проверить под пижамой — не выступили ли от шока — как тот кулем свалился на пол. Что-то загрохотало эхом под сводами морга.

— Ларри! — бросилась к парню Аурелия, схватила за плечо, убийственно зыркнула на Ремигиуса из-под густых бровей. — Обязательно вот так все говорить было, мсье Норд?!

И он невольно запнулся на месте. Свидетель в таком деле ему не нужен. Не убивать же ее, в самом деле. Говорят, «Светские» развели пару скандалов, имя Бек у всех на слуху. Тут надо действовать тоньше, международные конфликты с ним, Ремигиусом Нордом в эпицентре, никому не нужны. Развел руками, а пальцы так и зудели от исследовательского возбуждения.

Эколог Бек отпихнул, и она глухо плюхнулась на копчик, разметав пышные полы платья. Но сто процентов на копчик — судмедэксперту ли не знать. Разгневанно вскричал, взмахнув рукой:

— Морг?! Почему я в морг, Аури?! Я не умер еще!

— Успокхо-йся… — она вытянула руки вперед, а Норд даже подумал, что будет сейчас прелюбопытное зрелище — хоть какая-то награда за его жертвы. — Ты истекал кровью и правда бы умер, если бы мсье Норд нам не помог!

Мимолетный взгляд суланийского принца-или-кто-он-там-тритона на судмедэксперта отнюдь не был похож на благодарный. Может быть, гнев суланийских королей убьет Аурелию Бек, как знамение с неба. Или с морского дна. Норд посмотрит с удовольствием на кончину этой занозы в теле Секвойи.

— Я не знала, что делать, волновалась!

Губы Ларри Немо подернула жиденькая торжествующая улыбочка.

— Волновалась? Про мне?

— А ты думал?! — настал очередь Бек ударить пациента в плечо.

Норд подумал — какой будет синяк? Синий, как при распаде гемоглобина? Или изумрудный, из-за соединений меди? Нет, ведь кровеносная уже перестроилась, анализы подтвердили… Сейчас Немо — абсолютный человек. Значит, от пурпурного до синеватого…

Бек тем временем разносила эколога со страстью:

— Упал и не шевелится! Я думала, снова умер! Кха! Испугалась, знаешь как?!

И в голосе да глазах слезы. Ошеломленного таким обращением принца за плечи трясет. Сам виноват. Кто просил обычным экологом прикидываться?..

— Аури… — взял он девчонку за локоть, и мягко так, — ну, я же не хотел… Это ноги… холодно было… И Арти… Ну, не плакай!

А она завыла, и закашляла, и зарыдала, и принц в пижаме ее обнял, и на груди у себя спрятал, и Норду неловко сделалось, должно быть, впервые в жизни. Или просто за ооочень долгое время. И, вообще, неправильно как-то. В морге тихо должно быть, а не вот это все. Слишком тепло, слишком живо.

На Алом Переулке не плакали никогда, не обнимались.

— Хорек беспринципный! — глухо проверещала вредная Бек, пытаясь вырваться, но как-то вяло и не по-настоящему. — Пусти меня!

И женщин Норд никогда не понимал. Если бы можно было разрезать и найти причину каждому слову и настроению, но новомодное учение о душе твердит, что душа — вещь нематериальная, а потом и учение сие наукой не назовешь.

Так что он чисто из солидарности мужской заступился за тритона, который зачем-то это переполошное создание руками обхватил — ни дать, ни взять, от жизни дрянной:

— Хвостовые хрящи не мгновенно обрастают костным кальцием, это нормально.

— Прошу извинения? — поднял от рыжей макушки девчонки не менее рыжую голову принц. И прищурился, совершенно нехорошо и совершенно по-королевски, словно это не он тут на полу морга в пижаме сидит, босой, раненный и обессиленный потерей гемоцианиносодержащей крови.

Норд пожал плечами. Может, это его шанс.

— Полагаю, в тазовом отделе вы тоже испытываете боли? И в груди? Я могу попробовать снизить ее порог, если вы позволите…

Аурелия Бек затихла, всхлипнула и выглянула из так и не разомкнувшихся рук своего парня. Который свел брови:

— Не позволю. У нас хорошая наука в Сулании, все низкое. Благодарю.

— Но я мог бы…

— Как?

Принц, сидя на полу, словно бы производил допрос. Был зол, но не смущен, не напуган. Это вызывало… винторогие, невольное уважение!

— Синяя кровь, — пояснил он охотно.

Лоуренс прикрыл веки устало.

— Ларри… — осторожно высвободилась Бек. — Кстати — да, почему она синяя?.. Мне так и не удалось все отмыть, мсье Эшвуд не поймет, что это было… И все же…

Наивное дитя. Она не знает?.. Норд насмешливо глянул в глаза принцу. А тот скрипнул зубами и встал, припадая на раненную ногу. Помог детективше подняться, явно ею недовольный.

— Это из отсюда? — и ткнул в собственную коленку. — Ты?

— Она так хлестала… А ранка ведь небольшая совсем…

— Небольшая?! Я стою с трудом!

— Это признак суланийских тритонов, — пошел Ремигиус ва-банк. — Голубая кровь, следствие гемоцианина.

У Лоуренса на темных скулах играли желваки. Вероятно, и темная его кожа — не просто от солнечной жаркой погоды. Аурелия сначала потеряла челюсть, а потом решительно выдохнула и выдала нечто совершенно неожиданное:

— Похоже, тебе придется поцеловать мсье Норда… Цель оправдывает средства. Я закрою глаза.

И действительно отвернулась! Ремигиус Норд встретился взглядом с суланийцем и понял, что тот… думает. Козлы винторогие — думает?!.

— Предупреждаю, — Норд нервно отступил на шаг, в сторону ручного рукомойника, — я оболью вас водой, ваше высочество. У меня тут бак в пять литров.