Дело о диком имбире-1

Глава 18. Клайв Льюис, старшина первого участка Секвойи (ч.1)

* * *

Клайв Льюис находился на последнем издыхании: он ненавидел горки. Лишний вес последнюю четверть века неуклонно напоминал старшине, что надо бы подумать про переезд в город на равнине.

Но за думание Клайв принимался только по мере жесточайшей необходимости. А покидать Нижний город служба требовала редко. Так что все и оставалось без перемен.

Выполнить задание — другое дело. Вот капитан Бьорк прикажет — он сделает. А что самому сочинять-то?.. Не романистка Лель чай и не ярильское божество.

Нет больше романистки Лель. Эх, хоть и странная она была, а все равно… глупо как-то. Погибнуть вот так… Хотя бы мечта ее сбылась насчет детектива, пусть никто о том и не узнал. Тайное следствие…

Понятно, что Чапмана нет и все сложно, но — доверить такое девчонке шесть месяцев от роду?!. И о чем эти тайны — Лель ведь с ярильцами, нажравшимися имбиря, работала?.. Там же ясно все как пень.

Впрочем, и Чапман появился. Решительно — Клайву думать вредно, только все больше запутывается. Уж лучше прямые приказы.

Вот капитан и приказал. Явиться на ГЭС. Оставить пост. Он, дескать, пришлет Мирен на телефон через полчасика, только боцман ее на «Хэммерсли» подлатает чуток, а дельные ноги и руки ему нужны там, в горах. Злейшего преступника за все время их службы ловить!

Вот какие дельные руки и ноги, на милость создателя, возможны в таком мокром состоянии?!. И льдом воющий в городских секвойях ветер тут не в помощь. На таком только подцепить хворь, как выражалась бабушка Рая, потому как застегнуть воротник и куртку, когда с тебя льет в три ручья — ну никак!

Клайв остановился, чтоб отдышаться. С мирадора Небесного проспекта, кроме отражения звезд в рельсах, виднелся, будто на ладони, их маленький порт с парой огоньков на мощной черной туше «Хэммерсли» и качающимися от буйного ветра сигнальными фонарями на лодках и яхтах. Другой берег залива и вовсе казался одной темной массой на фоне бархатно-чернильного неба в созведиях. Обсыпанный фосфором кругляш на верхушке ратуши внизу, часы с фосфорными же стрелками. Час пятнадцать ночи, тонущий в ветреной тьме город сладко спал.

Он тоже мог бы, в кресле приемной трубки… Клайв вздохнул и уже было собрался двинуть дальше, но между гудящих в ночной тишине трамвайных проводов и шороха носящихся листьев услышал отдаленное странное бренчание и приглушенные голоса.

Старшина Льюис мгновенно присел и даже пыхтеть перестал, а рука невольно потянулась к поясу с кобурой. Сонные пульки — не создатель весть какое оружие, да и он сто лет не тренировался, а в неверном свете звезд да при таком ветре и вовсе…

Сбежавший убийца ушел через залив и может быть где угодно. Да хоть самым наглым образом прогуливаться вот по Небесному проспекту и бренчать.

На то он и злейший преступник этого века.

Голоса приближались. Их по-прежнему сопровождал тарахтящий металлический звук.

— …аккуратно! Упадать сейчас!

— А вам, ваше высочество, грех жаловаться. Ваше место на столе. Для вскрытий. Навсегда! У-ух, взяли…

Клайв осторожно выглянул одним глазом из-за мощеной кладки мирадора. Оправа и стекло тихо звякнули о камень, в лицо влетел очередной порыв холодного бриза.

Контекст говорил в пользу Ремигиуса Норда. Его выраженьица. Но… высочество?..

— Радовайся, что здесь воды не бывает! Утопишься, потрошительный труп! Надо твое ува…жение! А-а!

На Небесный проспект из лестничного переулка вывалилась очень странная компания. Двое шли: фигура покрупнее и фигура помельче, как бы не ребенок. В одинаково мешковатых светлых балахонах, которые настойчиво трепал носящийся по проспекту бриз. Оба толкали высокую тележку — вроде той, на которой Норду свозят трупы. В каталку был впряжен большой пес, ему эта работа явно давалась не просто, но он не жаловался. А на каталке под упорно пытающимся развеваться на ветру белым покрывалом шевелился… кто-то живой.

И это он возмущался. Вполголоса, но свистящее эхо доползало до самого мирадора.

Ветер влез за распахнутый ворот, но холодок по взмокшей спине побежал не от него. Клайв был немного суеверен, а время для оживших трупов — самое подходящее, до ночи всех святых — двое суток… И было бы смешно, если бы не было страшно.

— Ну хватит вам уже!.. — вмешался в перепалку третий голос, женский. — Ларри, договорились ведь — ты изображаешь труп!

— Ха! Из него труп как из меня балерина! Сейчас пущу катафалк вниз по ступеням. И все узнают! Хочешь?

— Как труп, если я почти упадать!

— Упал, Ларри, правильно говорить «упал», да тут же ступеньки, и так непросто, кха…

— Молчать, — властно приказал Ларри-труп. — Ты кашель. Шарф!

Женский балахон заткнулся и сделал движение вроде поправить шарф на шее, а Норд цыкнул:

— Обоим. Свалились на мою голову… Упадать ты еще в морге. А я, вместо того, чтобы документировать процесс трансформации тритона, толкаю катафалк с ним в горку! Весь морг мне водой залил!

Может ли быть такое, что паталогоанатом водит знакомство с загробным миром? Очень по профессии… подходит. И против них никакие сонные пульки не сработают. Разве что бластер или световой меч, но такого добра в Секвойе уже много лет дгем с огнем не сыщешь…

— Тебя вызвали, — сказал труп с катафалка.

Очень злорадно. Да, вызвали… Он, Клайв, по приказу капитана… Норд ведет своих мертвяков на ГЭС?!. Высочество на катафалке, а кто из них тот, с женским голосом и поменьше ростом? Клайв… Клайв тут посидит. Последняя шоколадка в кармане завалялась, наверняка. Скрасит засаду. Пускай капитан и Чапман разбираются сами со своим тайным следствием. Нога предательски начала затекать. Как не вовремя! Клайв пошевелился, пытаясь распрямить коленку, массируя резко затвердевшую икру.

И выронил пистолет на мостовую. Тот шумно съехал по истертым временем камням.

— Тс-с, кажется, вон там кто-то есть, — сказала неопознанная маленькая фигура и ткнула прямо туда… в выглядывающий глаз Клайва. — Что-то блестит, видите?