Дело о диком имбире-2

Глава 3. Закари Милн, главный подозреваемый в деле (ч.2)

* * *

— Чаю?

Закари мрачно подоткнул под бок подушку. Он уже битый час глубокомысленно глазел в газетную страницу с заметкой о диагнозе маразма у Клима Эшвуда, старика-библиотекаря. Согласно мнению Мартенцо, вчерашние события на «Хэммерсли» подстегнули зреющий годами процесс и вызвали галлюцинации. В связи с чем его некие якобы важные показания не расцениваются полицией как достоверные. Чего с человеком годы и тонны лишних знаний не делают. Да и что Эшвуд-то может знать?..

Он работает безукоризненно. А Влад… Влада он уже убедил заткнуться насчет этого «компромата» от Кэти. Вскрытие капсулы только подтвердило, что это чистой воды развод. Не пристало бизнесмену ловиться на развод. Кэти, опять же, перед прессой отрицала, что когда бы то ни было писала письма Владу.

Если ищейки из первого очнутся, наглядным уроком им будет суд над Льюисом со стрельбой без доказательств. И лишение бедолаги лицензии. И все же… лучше, чтобы они не очнулись.

Хотя в первую очередь Закари не сколько размышлял о том, что продумал еще утром, сколько надеялся, что вездесущая торжествующая Лиз Коппердейл проникнется его сосредоточением над газетой и отстанет. А она не отстала.

Разве в Медной горе спрячешься от ее хозяйки.

— У меня есть булки из «Корасао». Ты когда-то их обожал у бабки Сальты. Десять лет таки прошло, мальчик мой?

Изюмные монокли. Дорогущие. Откладывал на них всю неделю, и по воскресеньям они с Владом наконец могли завалиться в пекарню и торжественно купить один пополам… Свежий, ароматный, горячий, вечно неровно разламывался, и бОльшую половинку приходилось отдавать младшему…

— Воскресенье как раз заканчивается.

— К вечеру выпечка перестает быть свежей, — сердито перевернул Закари Милн страницу.

И обнаружил, что там прилеплена заметка по поводу тех-самых-сказок беби. «Цитрусовые сказки». Что-то про «звездного» капитана, который собирает за горизонтом в морскую ракушку мечты. Ну-ну, целиком в ее стиле. И правда только на сон грядущий читать. Детям дошкольного возраста.

Когда-то он представлял, что однажды и у него будет дочка…

Если он немедленно не уберется из Секвойи, «Око тигра» достанет его чьим-то посредством здесь так же, как его — ярильских геологов. За ненадобностью. Консорциуму нужны только идеологически стабильные кадры. А не деформирующие свои мировоззрения из-за булочек или наивных девочек.

Наука — будущее цивилизации. И консорциум держит ее в руках. Вместе с собственно галактическим будущим. Он сам теперь в тени руководит всем «Грин Лэндом», и развитие Сей вовсе не под контролем Сей, что бы Бергманы себе не думали. «Президент и сыновья», прости ктулху. Самостоятельный правительственный аппарат. Все решает «Око», а в столице — он, Закари Милн, заслуженный геолог научно-исследовательского института «Грин Лэнд».

Но вот Секвойю он трогать не станет. Проклятая сентиментальность. Еще и подкинул им идею про геотермалку, идиот. Этим же привлечь внимание консорциума — раз чихнуть. И ткнуть их носом в факт, что Кэти Пти жива и здорова.

Но хотелось бы верить, что все возможно… Астероид тебе в хвост, во что?!. С какой черной дыры он выпал?! Да нет прогресса без контроля!

— Она тебя задела. Глазам своим не верю.

Зак тяжко вздохнул и опустил газету.

— Лиз. Ты знаешь, почему я не женился?

— Чтобы не стать уязвимым?.. — промурлыкала Коппердейл.

— Чтобы никто не читал мне нотаций! Давай свой чай. И изюмные монокли. Речь, надеюсь, о них?

Довольная Коппердейл поднялась с подлокотника дивана, на котором восседала все это время, зудя ему над ухом. Аурелию уложили спать, и создатель с этой девчонкой. Пусть верит во что хочет. Только без него.

Он — не из верующих.

— Тебе разогреть? Тогда придется подождать.

Кухня у Лизы была соединена с салоном. Вопиющее новомодничество, однако… удобно. Сидишь на диване, смотришь при желании в окно на город, звезды, реку и горы, а напротив — длинный кухонный стол, где женщина колдует, готовит для тебя. Пусть и только булочки да чай.

Пусть и женщина вообще левая и ни чуточки ему не нравится. Это в юношестве он по ней с ума сходил — да кто не сходил по хозяйке Медной горы?

— Не путай меня с Виктóром.

Лиза устало фыркнула и нацепила фартук с неожиданными рюшами по подолу, подвязала по талии, поправила слегка разболтавшуюся прическу.

— В первый раз это прозвучало низко и возмутительно. Но ты повторяешься, Заки. И впадаешь обратно в подростковый период.

Он отложил газету и развалился на подушках. Пусть это Лиз, но… удобно, козлов винторогих на корпию дери… Или как они тут говорят. Уже и забыл.

Вот это ленивое ощущение уюта и безопасности… Словно кто-то торжественно пообещал, что сегодня они с Лиз Коппердейл — старые друзья, и не надо держать ухо востро. Кто этот кто-то?.. Аурелия?..

— Почему вы расстались?

— Если ты знаешь, что мы были вместе, то и ответ тебе известен.

— Ревность?.. Серьезно?

Лиз поморщилась, забрасывая круглые плюшки на противень. Набрала в рот воды и сбрызнула. Гадость какая.

— Чтоб не пересушились, — пояснила, поймав его взгляд.

Завела за ухо прядь: седеет, стерва. Сунула в духовку, громыхнула заслонкой-дверцей.

— Виктóр же и не смотрит ни на кого. Еще в столице потешались.

Да, они знакомы, пересекались. Пока Брамс не получил назначение в направлении новой политики. Как бы и повышение, а как бы и в дыру. Зак немного завидовал альтруисту-недотепе тогда. Этот мог вернуться в Секвойю. А он нет. «Око тигра» сюда вести нельзя. Да, он уже эту мысль в который раз за вечер думает.

Будто ему снова двадцать три.

Лиз уже заваривала чай в навороченном заварнике и вздыхала. Помешивала медной ложкой чаинки в кипятке.

— Вы были с ним знакомы?

Ах да — Виктóр Брамс.

— Когда Влад написал, что ты — его невеста, я едва не подавился тем, что тогда ел. Вот уж не помню что, но ощущения не из приятных, поверь.