Дело о незаконном присвоении Музы

Дело о незаконном присвоении Музы

I.

Инспектор Ригель не любил работать в Секторе Творчества-7. Здесь пахло синтетическими феромонами и отчаянной потребностью быть замеченным. Его профессия называлась «аудитор психоэмоциональных аномалий». В эпоху, когда гениальность можно было оцифровать, а вдохновение продать как лицензионный файл, его работа заключалась в поиске тех, кто воровал не деньги, а саму искру.

Вызов поступил от Элиана Вэнса, ведущего нейроархитектора орбитальной станции. Элиан создавал иммерсивные симфонии, которые слушатели переживали напрямую через нейронные интерфейсы.

Но последние три его релиза были странными. Критики вежливо называли их «структурированными», «предсказуемыми» и «на удивление бюрократичными». Сам Элиан жаловался на то, что он называл «творческой анемией»: идеи приходили, но на полпути к консоли превращались в пресный шум цвета хаки.

Ригель вошел в студию Элиана. Это было просторное помещение с панорамным видом на звездную пыль. Сам Элиан сидел в кресле, выглядя так, будто из него медленно выкачивали воздух. Его кожа была бледной, а глаза потеряли тот самый фирменный блеск, за который его обложки журналов раскупали за секунды.

Рядом с ним, как спутник вокруг массивной планеты, вращалась Глора, его главный менеджер и «хранитель творческого периметра». Она была безупречно одета в костюм, который стоил больше, чем годовой бюджет небольшой колонии.

— Инспектор, слава небесам, — проворковала Глора, преграждая Ригелю путь к Элиану своим идеальным силуэтом. — Мы так нуждаемся в вашей помощи. Кто-то сливает наши черновики конкурентам. Или, что хуже, в наши ряды внедрился агент хаоса, который пытается дестабилизировать рабочий процесс Элиана. Я уже составила список из сорока двух подозреваемых, включая нового стажера, который слишком громко дышит в коридоре.

Элиан слабо поморщился, но не возразил. Он просто смотрел в пустоту, будто его внутренняя батарейка села на уровне двух процентов.

II.

Ригель начал с классического метода: раздельного опроса. Он пригласил Глору в смежную комнату, оснащенную экранами, отображающими биометрические реакции.

— Расскажите, как именно вы защищаете творческий процесс Элиана? — спросил Ригель, включая диктофон.

— Это тяжелая ноша, инспектор, — Глора прижала руку к сердцу, и на экране биометрии всплеск искренности совпал с микроскопическим скачком уровня кортизола. — Элиан слишком чист для этого мира. Он не видит угроз. Моя задача — фильтровать входящие потоки. Я отсекаю токсичные влияния, сомнительные предложения и людей с низкой эмпатией. Только я знаю, что для него по-настоящему хорошо. Мы с ним — единый организм. Его гений — это наш общий проект.

— Вы используете термин «наш», — заметил Ригель, делая пометку в планшете. — Но на обложках написано только имя Элиана.

Глора на мгновение замерла. Ее идеальная улыбка дрогнула, превратившись в нечто похожее на оскал загнанного в угол хищника, который вдруг понял, что забыл надеть маску.

— Без моей структуры его гений был бы хаотичным мусором! — выпалила она, прежде чем взять себя в руки и поправить безупречную прическу. — Я просто обеспечиваю безопасную среду. А этот новый стажер... он смотрит на Элиана с каким-то нездоровым интересом. Я уверена, он хочет присвоить себе часть его славы. Я должна защитить Элиана от таких паразитов.

Ригель кивнул, но его внимание привлекли данные на экране. Когда Глора говорила о «защите», ее нейронная активность показывала не тревогу за другого, а яркий, эйфорический всплеск, характерный для получения личной выгоды. Она не защищала Элиана. Она охраняла свой источник питания.

III.

Оставшись наедине с Элианом, Ригель достал из кейса прибор, похожий на старинный карманный хронометр, но с голографическим циферблатом. Это был Резонансный Сканер Творческих Привязок.

— Элиан, разрешите провести глубокое сканирование вашего нейроинтерфейса? Без вскрытия кода, только чтение внешних потоков.

Элиан молча кивнул, слишком уставший, чтобы задавать вопросы.

Ригель активировал прибор. Луч мягкого синего света прошелся по вискам Элиана. Голограмма над циферблатом ожила. Вместо чистого, мощного потока золотистой энергии, который должен был исходить от гения, Ригель увидел нечто тревожное.

Поток был тонким, прерывистым. А на затылке Элиана, скрытый под искусно уложенными волосами, светился крошечный, паразитический узел. Он пульсировал тусклым фиолетовым светом, перекачивая искры вдохновения Элиана в другое направление.

— У вас установлен несанкционированный модуль синхронизации, — тихо сказал Ригель. — Модель «Нарцисс-7». Официально он продается как помощник для управления расписанием и фильтрации спама. Но в его теневом коде прописана другая функция: он перехватывает сырые творческие импульсы, сглаживает их острые, гениальные углы, делая их «безопасными» и «понятными», а затем перенаправляет модифицированную версию в сеть. При этом модуль забирает себе крошечную долю дофамина от каждого лайка и упоминания вашего имени, подпитывая самооценку владельца модуля.

Элиан поднял глаза. В них впервые за долгое время мелькнуло нечто похожее на понимание.

— Глора, — прошептал он. — Она настояла на установке этого чипа полгода назад. Сказала, что это необходимо для «оптимизации нашего взаимодействия с внешним миром».

— Она не оптимизировала взаимодействие, Элиан. Она поставила вас на капельницу. Ваш гений стал ее батарейкой. Она боится не того, что вас используют. Она боится, что без вашего отраженного света она перестанет существовать как личность.

IV.

Развязка наступила не в зале суда, а в той же студии, при свете звезд. Ригель настоял на присутствии Глоры. Он не стал доставать наручники или читать права. Вместо этого он достал из кейса небольшой портативный глушитель и подключил его к консоли Элиана.

— Что вы делаете?! — взвизгнула Глора, бросаясь вперед, но Ригель преградил ей путь.

— Провожу контрольный эксперимент, — спокойно сказал он и нажал кнопку.

Связь между нейроинтерфейсом Элиана и скрытым чипом Глоры была разорвана.

Произошло две вещи одновременно.

Во-первых, Элиан глубоко, судорожно вдохнул. Его плечи расправились. В его глазах вспыхнул тот самый, фирменный, безумный и прекрасный огонь. Он тут же повернулся к голографической консоли, и его пальцы заметались по клавишам. Через десять секунд в воздухе зазвучала первая нота новой симфонии — сложная, дерзкая, ломающая все каноны и прекрасная в своей хаотичной искренности.

Во-вторых, Глора рухнула на ближайший диван. Без постоянной подпитки чужим успехом и статусом, ее собственная нейронная сеть попыталась сгенерировать что-то самостоятельное, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Она схватила свободный планшет и лихорадочно попыталась набросать «гениальную идею для следующего хита».

Ригель заглянул ей через плечо. На экране не было ни гениальности, ни даже простой логики. Там был безупречно отформатированный список из ста двадцати пунктов, озаглавленный: «Стратегия повышения моей личной значимости через ассоциацию с успешными проектами (версия 4.2)».