Дело о пропавшем змеёныше

4. Брамион

— Оживить? — Витальго хлопает глазами. — Благодарю за доверие, но ты явно переоцениваешь мои возможности.

— Ты же чёрный маг! Вас в разделе некромантии разве не учат поднимать мертвецов?

— Кадум, сколько раз повторять? — Андреас резко встаёт со стула и пытается всучить мне пакет. — Ещё раз: некромантия, — он выделяет слово с явным презрением, — это не чёрная магия. Это её жалкая пародия. Все эти любители гнили…

— Ладно! Просто верни мне нага, да? Тот гном, который полгода ходил с уборщицей, помнишь? Он же воскресил Галгалею!

— Не гном, а полугном. Не воскресил, а изгнал. Он экзорцистом был, а не чёрным магом.

— Почти то же самое. Ну же, Витальго, помоги!

Он оставляет попытки отдать мне пакет, бросает его в сторону. Ещё раз смотрит на шкуру, потом на меня. Затем с тяжким вздохом говорит, что попробует сделать всё, что в его силах.

— Спасибо! Витальго, ты просто легенда. Давай, сотвори хон-галанское чудо!

— Но только при двух условиях.

— Да хоть при десяти! Говори.

— Первое: ты садишься. — Он резко отталкивает меня к стулу. — И сидишь тихо, не мешаешь. Второе: немедленно прекращаешь нести чушь про убийство.

— Но я же…

— Брам, — перебивает он, — ты его не убил. После того, что было в пустыне, я почитал немного про нагов. Да, они странные. У них свои особенности. Но умирают они так же, как и все остальные расы. Если бы ты его убил, мы бы сейчас копали могилу. А в пакете, насколько я вижу, тела нет. Есть только шкура.

Я хмурюсь.

— Но как тогда объяснить…

— Кадум, это действительно просто шкура. Скорее всего, принц сбросил её, как настоящая змея, а сам ушёл куда-то. Рискну предположить, что он тоже был от тебя не восторге. Так что оживлять я никого не буду. Нельзя воскресить того, кто вовсе не умирал.

Я смотрю на него, не в силах понять: если он не собирается никого оживлять… то как он вообще будет мне помогать?

Андреас отходит к кожаным сумкам в дальнем углу комнаты. Опускается на колени, отстёгивает ремни, роется внутри полминуты. Потом вытаскивает несколько плотных бумажных коробок, перевязанных бечёвкой, и выставляет их на стол. Сразу пахнет чем-то вкусным.

— Родители дали с собой, — поясняет Витальго. — Сказали угостить друзей традиционными альмарскими сладостями. Вот и угощайся, может, успокоишься. А я пока подумаю, как нам лучше поступить со змеиной вещицей.

На этом он делает вид, что меня больше нет. Оборачивается и начинает мерить шагами комнату — от стены к стене. Разглядывает шкуру под разными углами, бормочет что-то себе под нос.

Делать нечего. Я развязываю коробки. В первой — золотистые булочки в форме полумесяца, мягкие на вид, посыпанные сахарной пудрой. Во второй ещё лучше: маленькие лепёшки медового цвета, с карамельной корочкой по краям и узорами из корицы.

С едой и правда спокойнее. Но минуты тянутся, а ничего не меняется. Только булочек становится меньше.

— Ну? — не выдерживаю я, стряхивая посыпку с пальцев. — Долго ещё?

— Уже почти, — бросает Андреас. — Попробуем заклинание прапрадедушки Эрмундо. Молчи!

Он раскладывает шкуру на кровати Рона и начинает колдовать, поворачиваясь ко мне спиной. Так и тянет посмотреть, что он там делает, но я сдерживаюсь. А то как бы хуже не стало. Если прошедший год меня чему-то и научил, так это тому, что хуже может стать всегда.

Закинув в себя кусок медовой лепёшки, я усилием воли поворачиваюсь к окну. За ним прекрасный зимний пейзаж. Снег падает медленно, двор покрыт белым, деревья и лавочки словно присыпаны сахаром.

И вдруг в стекле отражается яркая фиолетовая вспышка.

Витальго кричит ругательство. Я подскакиваю. Бросаюсь к кровати и вижу… как шкура идёт пятнами. В воздухе пахнет горелым.

— Что за пекло ты наделал?!

Андреас виновато смотрит на результат своих усилий.

— Ты же хотел оживления? Ну вот. Я думал сделать шкуру живой, чтобы она сама привела нас к нагу.

— Проклятье. — Я хватаюсь за змеиные пожитки. — Как-то не похожа она на живую. Ещё и испорчена! А что, если… Витальго? Шкура с принцем никак не связана? Что, если попортив её, ты и его подпалил?! Вдруг он там сейчас где-то корчится от боли, страдает, проклинает меня?

Если, конечно, он действительно жив. А если всё-таки нет? Мы что, над его останками поиздевались? Тогда мне точно конец. Конец!

— Кадум, нет! — Витальго осторожно забирает у меня шкуру, ищет пакет и укладывает её обратно. — Слушай, прости. Заклинание прапрадедушки Эрмундо оказалось сложнее, чем я ожидал. Думаю, придётся искать нага по-старинке.

— Это как?

— Как-как… оббежать академию, поспрашивать остальных, вдруг кто-то его видел…

— Вот ты этим и займись. — Я выхватываю пакет. — Как думаешь, если я начну носиться по коридорам с криками: «У нас пропал наг!», Урлах-Тор меня сразу отчислит или перед этим помучает?