Дело о ведуньих знаках

Глава 1

Следователь Канцелярии Его Величества Артём Волков ненавидел Глухов. Он ненавидел его с той самой минуты, как почтовый тракт, измученный весенней распутицей, сменился на ухабистую, вязкую городскую улицу, больше похожую на вспоротое брюхо какого-то гигантского земляного червя. Он ненавидел его за запах — едкую смесь дегтя, кислой капузы из подвалов, конского навоза и сладковатого дыма, вечно стелющегося над слободкой смолокуров. Он ненавидел его за цвет — унылую, подёрнутую серой дымкой гамму выцветших на солнце деревянных фасадов, грязно-желтых стен единственного каменного здания — присутственных мест, и буро-зелёных, заплывших тиной вод реки Камы, на крутом берегу которой беспорядочно громоздился этот городишко.

Но больше всего он ненавидел его за тишину.

Она была не природной, мирной тишиной полей или лесов. Это была тишина затаившейся, напряжённой немоты. Даже лай собак здесь звучал приглушённо, как бы из-под земли, а редкие крики торговок на базарной площади тут же тонули в толстом, вязком воздухе, словно городская грязь поглощала не только сапоги, но и звуки. Люди здесь говорили негромко, оглядываясь, а их взгляды, скользящие по его столичному, хоть и потрёпанному дорогой сюртуку, были быстрыми и недобрыми.

Артём потянул носом воздух, стоя на крыльце одноэтажного деревянного здания с вывеской «Глуховское уездное полицейское управление». Пахло мокрым сукном, остывшей печной золой и… страхом. Да, это был именно страх. Тонкий, но неистребимый запах, въевшийся в брёвна стен, в половицы, в потёртые мундиры заспанного вида будочников, копошившихся у коновязи.

«Прекрасно, — мысленно усмехнулся он. — Мечта выпускника Училища правоведения. Вместо блестящих паркетов Сената — грязь глухомани. Вместо дел о казнокрадстве и подлогах высокопоставленных чинов — розыск укравших курицу».

Причиной его ссылки в эту богом забытую дыру стала вовсе не провинность, а излишняя, по мнению начальства, принципиальность. Маленькое, но громкое дело о взятке, замешан в котором оказался племянник одного из светлейших князей. Артём не стал закрывать глаза, как ему намекали. Результат — командировка «для приобретения практического опыта» в Глухов. На неопределённый срок.

Дверь скрипнула, выпустив порцию того же затхлого воздуха, и на крыльцо вышел исправник Григорий Степанович — полный, краснолицый мужчина с пышными, закрученными вверх усами и глазами-щёлочками, прятавшимися в складках жира. Его мундир сидел на нём как-то бочкообразно, пуговицы напрягались, грозя отлететь.

— А, Волков! Прекрасно, что пожаловали! — голос у исправника был густой, хрипловатый, как будто он только что откашлялся после хорошей рюмки водки. — Уж извините, встречать не вышли — делов по горло. Весь в отчетах о бродягах да о краже лошади у купца Ермолаева.

— Ничего, Григорий Степанович, — сухо ответил Артём. — Я ведь не для парада. К делу готов приступить немедля.

— То-то, немедля, — просиял исправник, но глаза его остались холодными и оценивающими. — Дело для вас как раз есть. Не ахти какое, конечно, для столичного светила, но для начала сойдёт. Пойдёмте в кабинет.

Кабинет исправника оказался таким же, как и всё вокруг: тесным, пропахшим табаком и чем-то кислым, с огромным неуклюжим столом, заваленным бумагами. На стене висел потускневший портрет государя императора и лубочная картинка с изображением Георгия Победоносца.

— Садитесь, коллега, — ткнул исправник пальцем в сторону стула. — Дело, в общем-то, пустяковое, но осерчал наш городской голова, Соболев Михаил Потапович. Человек уважаемый, капитал имеет изрядный. Так что приходится крутиться.

— В чём суть? — Артём достал из портфеля блокнот и карандаш. Действия привычные, успокаивающие.

— А суть в птице, — исправник усмехнулся, разваливаясь в кресле. — В орле, если быть точным.

Артём поднял глаза от блокнота.

— В орле?

— Ну да. Живёт у Соболева в усадьбе, на краю города, орёл-беркут. Крупный такой, красивый. Любимец его, можно сказать. В огромной клетке из дубовых жердей держал. И вот вчера ночью этого орла похитили.

— Похитили орла, — без всякой интонации повторил Артём, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения. Его, лучшего выпускника года, прислали расследовать кражу птицы.

— Именно так, — кивнул исправник, не заметив или сделав вид, что не заметил его реакции. — Клетку вскрыли, замок сбили. Следов — ни кола ни двора. Соболев в ярости, грозится жаловаться губернатору, если вора не сыщем. Ну, вы понимаете, нам такие жалобы ни к чему.

— Понимаю, — Артём с силой отщёлкнул карандаш. — И что, кроме самого факта пропажи, есть? Свидетели? Подозреваемые?

— Свидетелей нет. Ночью было, глухо. Сторож старенький, ничего не слышал. А подозреваемых… — Исправник многозначительно понизил голос. — Народ тут тёмный, суеверный. Шёпотом уже говорят, что это не кража, а… знамение. Или проделки нечистой силы. Орёл ведь птица гордая, царская. Неспроста это.

Артём едва сдержал презрительную усмешку. «Нечистая сила. Боже мой, в каком веке эти люди живут?»

— Я полагаюсь на факты, Григорий Степанович, а не на суеверия, — сказал он твёрдо. — Осмотрю место происшествия, опрошу сторожа и самого господина Соболева.

— Вот и отлично! — обрадовался исправник, явно желая поскорее сбагрить неприятную обязанность. — Я вас с людьми познакомлю. Кстати, — добавил он, когда Артём уже вставал, — совет вам как новенькому: здешний народ… особенный. Лишнего не болтайте. И коли услышите что про «старые дела», про «Замирение»… не вникайте. Местные байки. Спокойствию города они только вредят.