Дело об исчезнувших вампирах. Дело №1.

Глава 17.1

Тихо на улицах. Свежо. Уличные фонари погаснут только через несколько часов, ближе к рассвету. Мостовые умоются сыростью, заблестят в предрассветных сумерках. Нежится столица в лунном свете, убаюканная сестрами лунами.  Спит Алдарь.

А в противовес всему ночному городу  Зои Серафи бодрствует.

Закончив прощальное письмо, аккуратно оставляю его под вазой с букетом из нежных синих маков с лиловыми тычинками. Задуваю свечу, для верности влажными пальцами, подхватываю сумку, стремительно выхожу на крыльцо. Экипаж запряженный четверкой лошадей тагадымской породы ждал в шаге от моего дома. При моем появлении возница спрыгнул, предупредительно открыв дверь.

- Гой еси. Госпожа Серафи? А ваш багаж?

- Я налегке, спасибо.

Мне помогают подняться. В карете пусто и тепло. Не предполагала себя единственной пассажиркой.

Подождав пока я усядусь, возница трогает. Мелькают закрытые лавки бакалейщиков, занавешены окна домов и домиков. Вот мелькнула пекарня и запах свежей выпечки на краткий миг коснулся и исчез, оставляя приятное послевкусия воспоминаний. Я покупала в этой булочной трубочки с маком.

Нынче, конечно, мак связан только с пронзительными синими глазами, а вот раньше я их уплетала и с удовольствием. Руки сами тянуться к губам. Одергиваю себя на остановке. Дверь отворяется. Ко мне присоединяется пожилая пара краснолюдов[1]. Тихо поздоровавшись, сели в самый дальний уголок. Так и сидели мы  втихомолку втроем, пока возница увозил нас на самую границу города. Под конец мои соседи даже задремали и, выходя, мне пришлось, обернулась, что бы их разбудить.

Алдарь – это конечная станция Главного  Воздушного Императорского Потока.  Дальше шла Тамарань куда нет пути - все дороги закрыты из соображения безопасности.

Когда я впервые ступила под тень сторожевой башни, фундаментальном сооружении, увенчанной медным шпилем, мне казалось ничего выше я не видела. Мне и сейчас так кажется. Она нависла над всеми остальными постройками как старший брат, загораживая пузатую луну, мощным каменным торсом, служа защитником и карателем для провинившихся – на одном из этажей  располагался отряд ночниц, охранявших главный путь в столицу на территории провинции. Сойдя с подножек кареты, я залюбовалась округлыми боками с многочисленными окошками, в которых всегда горел свет. Издали башня представлялась исполинским факелом – путеводной звездой для странствующих.

- А помнишь, это был самый большой узел торговых путей со всего междумирья?

- Давно это было. Уж много времени прошло, а ты все еще забыть не можешь.

- Больше чем у Смородиновой реки и уж, тем более Вязи. Алдарь – Алдарь, ты тихо умираешь и мы с тобой.

  С такими безрадостными мыслями шли за мной соседи по вознице. Их опечаленные лица, совсем еще не старческие грустнели с каждым шагом к выходу на платформу.

- Ни одного торгового, только пассажирские. -  Брюзжит гном, поддерживая свою, думается мне, жену. – Какой позор, какой позор.

- Дорогой, позор это второй класс – тихо наставляет спутница.

- Я готов с тюками, на полу, с крысами только в торговом. Как раньше. А сейчас второй класс, второй класс…

Я приостанавливаюсь, пропуская парочку вперед.

Не хочу слышать жалобы и стенания.

Станция мне нравится. И даже вот такая – полупустынная, в смысле без торговых поездов и воздушных судов с вензелями торговых палат. И башня, подпирающая темное небо и пассажиры, идущие под присмотром исполина. И даже погода. Белоснежные, редкие  крупинки срывались с тяжелых свинцовых туч, грузно плывущих по темному небу, что бы упасть и зацепится за пальто. Холодно.

Второй кстати класс не самое страшное, что может случиться. Есть еще и третий, тот которым воспользовалась я, приехав в Алдарь.

Вчера поздно вечером, когда наложенная на мое жилище печать была официально снята и охрана еще не покинула крыльцо, охраняемого дома,  я вылетела, накидывая на ходу пальто и имея в кармане 15 золотых на покупку билета второго класса.  Вчера был последний день моего вынужденного заточения, длившегося целых две недели. Я даже не подождала возвращение домового, который так же попал под запрет, как и моя свобода. Я должна была спешить. И успела купить один из последних билетов на самый первый рейс.

Каменная дорога вывела на широкую лестницу, а дальше высокая платформа. Поезд, наподобие приплюснутой, темно красной гусеницы, покачивался на водной подушке, и растянулся влево и вправо насколько хватало глаз. Ни «хвоста», ни «головы» я не видела.  Бронзовые часы на платформе, позеленевшие от сырости показывали без пяти минут четыре. Ровно в час быка состав трогался в путь.

Нужно поспешить. Второй класс значился посередине. Мне идти недолго до моего вагона. Вижу цифру 34 с красивыми буквами ГВИП почти сразу. Чинный  проводник в мундире цвета вагонов позади, проверял билеты и возвращал надорванные бумажки. Смерив для порядка меня  подозрительным глазом, поздоровался и пожелал комфортного пути.

Запахом лакированного дерева, потертой кожи, горелого кофе и  тем особым воздухом  общественного транспорта, который ни с каким другим не спутать, встретил меня второй класс тридцать четвертого вагона.   Практически все места были заняты, кое-где стояли, возмущаясь, пассажиры, чьи кресла кто-то посмел захватить.

Первая склянка дала знать о скором закрытии дверей.  Я заторопилась по проходу, между рядами сидений, обнаружив весьма неприятный сюрприз в виде попутчицы. Дама солидная, расплывшейся жабой она устроилась с видом у окна, еле умещаясь на двух креслах. На своем и моем! Мелкие глазки смущенно и даже виновато взглянули на меня и отвернулись к окну, предоставляя мне самой разбираться с ситуацией.

Обвожу слабоосвещенное помещение вагона, в поисках проводника.