Дело пахнет ванилином!

Глава 6. Грани и объятия

   ‒ Свали! ‒ рычу я и дергаю подол.

Однако Уголек вытряхиваться не спешит, а чинно вылезает тем же путем, что и пробрался к святому.

Да как смеет?! Это ему не из подъезда выкатываться!

‒ Ты была великолепна, ‒ хвалит меня котенок.

От его дифирамб мое самолюбие непрактично млеет. Требуется время, чтобы стряхнуть необоснованную радость и вернуться к гневному состоянию.

‒ Какого черта? ‒ спрашиваю я и тычу пальцем в прилавок около передних лапок котенка. ‒ Что вообще происходит?

‒ Где? ‒ прикидывается дурачком животинка и за это получает щелчок по носу. ‒ Ай!..

‒ Отвечай.

‒ Ну… Для начала спасибо, что не выдала меня тому барбосу, пупсенок.

‒ А желание было велико, знаешь ли, ‒ ворчливо откликаюсь я.

Не кажется ли вам, что я слишком уж спокойно общаюсь с этим животным? По-моему, да. К подобному опасно адаптироваться. Не успеешь оглянуться, и хаос поглотит твою жизнь.

‒ Он что, из какой-то секты? ‒ Неопределенно дергаю плечами. ‒ Секты серебряных плащей? Они слушали классику, танцевали техно, читали рэп и вызывали демонов? Небеса покарали их за такой вандализм: появился ты. А потом слинял от них?

‒ Какое буйство фантазии, ‒ восхищается Уголек. ‒ Обнимемся ради такого дела?

‒ Хватит с меня объятий. И я с незнакомцами не обнимаюсь.

‒ Да какие мы незнакомцы? ‒ скалится котенок. ‒ Мы уже так близки. Я даже щупал твою правую грудку.

Взбешенно раздуваю ноздри.

‒ Или это была левая? ‒ задумчиво мурлычет потенциальная жертва моего веника. ‒ Ого-ого, легче!

Он втягивает пушистую головку и щурится, наблюдая, как я с угрожающим видом удерживаю над ним веник и палку для декора горшков.

‒ Сильно злишься?

‒ А по мне незаметно?!

‒ Прости-прости, пупсенок. Обнимемся ради закрепления прощения?

‒ Я тебя сейчас смою в унитазе.

У меня нет привычки раскидываться обещаниями. Так что перспектива знакомства с фаянсовым другом изнутри для Уголька маячит где-то ближе горизонта.  

‒ Ладушки, пупсенок. Пообщаемся?

‒ Давай уже, объясняй. ‒ Нетерпеливо хлопаю по панели сердечком на палке. 

‒ Этот барбос ‒ один из безликих. ‒ Котенок издает нечто вроде хрипящего рыка и напоследок цыкает. ‒ Те еще хмыри. Прикидываются не тем, кем на самом деле являются.

‒ А ты как будто лучше? ‒ хмурюсь я.

‒ Конечно же! Я намного лучше них. ‒ Уголек оскорблено фыркает. ‒ Даже не сравнивай меня с ними.

‒ А кто эти безликие?

‒ Сущности без облика, если понимать буквально. Ни то, ни се. Разумные пустоты, стремящиеся стать кем-то. Ты же видела, что у того барбоса нет лица. Они все нестабильны, так что способны удержать лишь видимость внешности.

Сжимаю веник крепче и мотаю головой.

‒ Бред какой-то. Повсюду какие-то монстры. Такого не может быть.

‒ Может, как видишь. ‒ Котенок благоразумно сдвигается с траектории предполагаемой атаки веника и усаживается, красиво сложив одну мягкую лапку к другой. ‒ Я кое-что стащил у них. И на меня объявили охоту.

Вот не было печали.

‒ Верни им это. ‒ Опускаю свое оружие и откладываю палку в сторону. ‒ Принеси им извинения. А для начала свали отсюда. И перестань, наконец, напрягать меня, мои нервы и мою психику.

‒ Проблема в том, что я потерял то, что у них украл.

Супер. Это просто неопределенное количество грамм пушистого идиотизма.

‒ Отлично. Может, это и проблема, но, представь себе, не моя. ‒ Сметаю котенка веником на пол. ‒ Брысь отсюда, непонятная бяка.

Уголек, разбежавшись, прыгает и усаживается на табурет, на котором недавно сидела я.

‒ Не бросай меня, пупсенок, ‒ заискивающе просит он, на манер песика высовывая язычок, безумно выделяющийся на фоне всего его окраса. ‒ Спаситель несет ответственность за спасенного.

‒ Какой я тебе спаситель? ‒ бурчу и отодвигаю ногой табурет вместе с животным. ‒ Не неси чепуху.

‒ Как же? Спаситель. ‒ Уголек спрыгивает на пол и принимается ходить за мной попятам. ‒ Если бы не ты, мне бы пришел конец. Честно-пречестно.

‒ Что еще за «честно-пречестно»? ‒ передразниваю его и, вздрогнув, мнительно прижимаю ладонями подол к ногам. Вдруг тому снова вздумается мне под юбку попялиться.

‒ Твоя аура невероятно сильна. ‒ Лапы котенка скользят по полу, и он потешно плюхается на морду на поворотах. Но все равно не отстает от меня. ‒ Мне пришла в голову идея, что, будь я ближе, твоя аура впустит мою и скроет мое присутствие. И, представь себе, все получилось! Барбос так меня и не учуял. А все благодаря тебе.